Иногда всё может измениться очень быстро. В одну минуту. Неожиданно и бесповоротно. Но в такой момент жизнь оставляет выбор: кем мы останемся и как поступим. Спустя 20 лет после вторжения человечество из хозяев планеты превратилось в рабов. Кровавый режим, крошащий судьбы и забирающий жизни, загубленная планета и смертельно опасные чудовища — вот она, новая реальность. Страху можно противопоставить мужество, безысходности — надежду, одиночеству — верных союзников. Но что может сделать горстка людей против беспощадной армии и полчищ монстров на истекающей кровью Земле?Фримен еще не вернулся, Цитадель продолжает возвышаться над миром, но пламя Сопротивления уже вступило в схватку с опустившейся тьмой.
Мы верим — ангелы горды,
Когда встречают смелых,
И ставят в стройные ряды
В одеждах снежно белых.
Салли будто стояла лицом против сильного течения. Впереди, сбоку и позади — река из людей и сигналящих машин. Река со своими рукавами, ответвлениями и протоками-переулками. Бурный, стремительный поток из бегущих прочь лиц, страха и тревожного гомона. Он должен бы зацепить и утащить за собой, но женщина держалась мелководья у самого берега.
Вновь вспышка отчаянной стрельбы, приглушенная железобетонными коробками недоумевающих зданий. И еще одна, но уже в другой стороне. Пока далековато, но с каждым разом стреляли всё ближе и всё чаще.
Можно прямо сейчас прыгнуть в поток, отдаться ему, позволить унести себя далеко-далеко, но что-то заставляло идти дальше.
— Ну что? — сквозь шум живой реки прорезался знакомый голос.
— Давай, — ответила женщина. Она постаралась, чтобы ее голос звучал как можно тверже. Получилось, вроде как.
— Хорошо. До эфира три… два… один, — пальцы оператора слегка дрожали, отсчитывая готовность к съемке. — Поехали.
— Мы продолжаем наш репортаж, — произнесла Салли, продвигаясь сквозь бегущую толпу и смотря вполоборота в объектив камеры. — Это не похоже на теракт. Ни одна страна или террористическая группировка не взяла ответственность за нападение. Военные стремятся взять ситуацию под контроль, однако… — на этих словах репортер запнулась — в угол здания неподалеку со страшным грохотом врезался пылающий вертолет. Строение содрогнулось под ударом многотонного «Чинука», и горящие обломки устремились вниз на хлынувшую в стороны толпу.
Салли на время замерла, наблюдая происходящий вокруг ужас. Сердце ее бешено стучало, пытаясь вырваться из груди и унестись отсюда, даже если для этого ему придется катиться по грязному асфальту. Всё тело сигналило о том, что надо бы скорее сматывать удочки, но инстинкт самосохранения пока еще успешно подавлялся чутьем амбициозного тележурналиста и верностью профессиональным идеалам. «Люди должны знать правду» — гласил девиз ее телекомпании. Слоган не всегда соответствовал действительности, и наивно было бы полагать иначе, но сейчас темные стороны отрасли отошли на второй план.
И вот правда как раз напоминала кошмарный сон. Только в случае с обычным кошмаром можно проснуться, пусть и в холодном поту, но все же вернуться в свой мир из мира ужасных иллюзий. Проснуться, выпить стакан воды и отмахнуться от всего того бреда, иногда возникающего в сознании спящего человека. А куда возвращаться, если всё происходит наяву?
Темное вечернее небо озарялось мириадами вспышек разрывающихся снарядов. Периодически черную ткань вспарывали тонкие пунктирные линии крупнокалиберных трассеров. Издалека доносились автоматные очереди, смешанные с криками бегущих прочь людей, детским плачем и стонами раненых.
— Мэм, покиньте площадь и двигайтесь к точке эвакуации возле музея! — прокричал пробегающий мимо солдат в полной боевой экипировке. Он и еще пятеро бойцов устремились дальше на помощь своим товарищам.
— Салли, ты слышала его… Может, к черту всё, а? — Фред, оператор, то и дело озирался вокруг, тем не менее, продолжая удерживать камеру на плече. — Пусть армия с копами разбираются.
— Если хочешь, Фредди, оставь мне аппаратуру и двигай к музею, — ответила репортер.
— Еще чего! Я это так… Просто предложил. Ты же знаешь: куда ты, туда и я.
— Хорошо, — девушка оглянулась, улыбнувшись, и махнула рукой. — Ладно. Идем дальше.
Наверное, дело было не только в амбициях, но и в любопытстве. Любопытстве достаточно сильном, чтобы довлеть над инстинктом самосохранения. Желание разобраться в ситуации, понять происходящее и донести это до остальных. Неизвестность пугает, а неизвестность на грани фантастики — тем более.
Отовсюду поступала противоречивая информация, зачастую фантастическая, невообразимая и местами бредовая. «Что за чертовщина здесь творится? — проносилось в голове Салли. — Шестой канал, поди, уже в курсе всего».
Вокруг царил хаос. Большинство в панике устремилось прочь из зоны бедствия. Полиция пыталась поддержать организованную эвакуацию населения и оказать помощь пострадавшим, однако их усилия равнялись нулю. Охваченная страхом толпа не поддается контролю, даже если он нужен ради ее же блага.
Всё произошло неожиданно, как снег в Дубае посреди июля. Ситуация стремительно развивалась по направлению к полному коллапсу, и до сих пор было непонятно кто виноват и что делать. Но разве бывает иначе? Катастрофы почти всегда случаются неожиданно. С небес не ударяет яркий божественный свет и не раздается громогласный голос со списком предупреждений. Мол, ребята, через один час и тридцать две минуты в таком-то месте будет землетрясения, или смертник рванет на себе взрывное устройство посреди толпы, или лайнер упадет с десяти тысяч, или атомная станция взлетит на воздух, или что-нибудь другое в том же духе. Мы предупредили, а вы как хотите.
