На пляже Бонди-бич народу даже больше, чем обычно. Интересно, где сейчас Кенна, Микки и Клемент. Подозреваю, что в другой части света.
Солнце стоит низко и светит мне в глаза. В отдалении какой-то серфер выполняет поворот на волне, поднимая в воздух фонтан брызг. У него широкие плечи, я вижу только силуэт на золотистом фоне, и на мгновение мне кажется, что это Виктор. Но, конечно, это не он. Я до сих пор удивляюсь тому, что скучаю по нему, что мне его не хватает. Что это на меня накатило-то?
Мимо прокатываются волна за волной по несколько серферов на каждой. Сформированный циклоном свелл добрался и сюда, волны высотой от шести до восьми футов. Раньше такие погодные условия заставляли меня нервничать, но после прыжка со скалы я чувствую себя неуязвимой. Ударившись о воду, я подвернула лодыжку и сильно ушибла ребра. Я не могла кататься несколько дней, но оно того стоило – воспоминания будут подпитывать меня на протяжении многих месяцев. Труднее всего оказалось доплыть до берега: волны были огромные, болели грудь и лодыжка. Джек ждал меня на пляже, выглядел обезумевшим. Я была ошарашена, узнав, что остальные уехали. Я знала, что Клемент планировал уехать, но сорваться так быстро, прихватив Микки и Кенну, и даже не попрощаться? Какая бессердечность! Я чуть не плакала. Если бы не Джек, я не знаю, что бы я сделала. Я смотрю, как он сейчас разгребается на волну, как его сильные руки прорезают воду, и морщусь, когда он берет волну перед другим серфером, который имеет приоритет.
Всю эту неделю Джек был мне хорошим другом. Он помог мне перетащить Виктора на Лужайку и похоронить там. К тому времени у меня уже дико болели ребра, меня охватил шок, поэтому, когда мы вернулись на поляну, а он вручил мне свою последнюю таблетку кодеина, я была тронута. Жест показался мне невероятно романтичным. Когда он повел меня в свою палатку, я позволила ему это. С тех пор каждую ночь я забываю обо всем рядом с его теплым телом.
«Просто симпатичная физиономия». Я об этом подумала при первой встрече с Джеком. Я увидела, как он смотрит на меня. Он хотел меня потому, что я не хотела его. Он не привык к тому, что женщины на него не реагируют. И хотя мне нравилось, что меня хочет такой симпатичный с традиционной точки зрения парень, я не думала, что он – мой тип мужчины.
Я начинаю менять свое мнение.
– Я не верю в отношения, – предупредила я его вчера точно так же, как когда-то давно предупредила Виктора. Я видела ту боль (и физическую, и душевную), которую мой отец приносил моей матери. Это сделало из нее алкоголичку. И в любом случае я горжусь собой за то, что я достаточно сильная и мне не требуется больше никто.
– Меня это устраивает, – ответил Джек.
Несмотря на то что члены нашего Племени притворялись, будто поддерживают нашу политику общности всего, я знала, что им это дается тяжело. Люди запрограммированы быть эгоистичными. Если им что-то нравится, они хотят, чтобы оно принадлежало только им одним, это включает и партнеров. Похоже, Джек был единственным, кого эта политика на самом деле устраивала.
Виктор знал, сколько боли мне принес отец. Я сказала ему это в минуту слабости и с тех пор жалела, потому что он пытался заставить меня об этом говорить, а я хотела только забыть. Джек совсем другой человек, он радуется поверхностным отношениям, а я не собираюсь ничего рассказывать ему про свое прошлое.
Этой ночью я взяла в кровать нож и положила вместе с нами.
При виде него Джек отпрянул от меня.
– Какого черта?
– Расслабься, – сказала я ему. – Это эксперимент. У тебя же болит спина, так? Давай посмотрим, что произойдет, если я принесу тебе другую боль. Посмотрим, получится ли переключить твое внимание со спины на что-то другое.
Могу сказать, что в следующие полчаса я добилась успеха – или благодаря тому, что делала ножом, или благодаря тому, что делала ртом.
Сегодня, но чуть раньше, я видела, как Джек болтал с двумя туристами. Нужно надеяться, что богатенькими. Нам необходимо быстро найти новых членов Племени, потому что Норти и Диано в следующем месяце опять захотят получить свои отступные.
В эти выходные я работаю в ночном клубе, где раньше работала Микки. Это место и близко нельзя сравнивать с моей работой в Швеции, где у меня был безупречно чистый кабинет и хорошая зарплата. Но меня уволили из-за слабовольных клиентов и коллег мужского пола, которые тайно сговорились выступить против меня. У меня в голове все еще звучат их голоса: «У нее совершенно нет эмпатии, она не подходит для этой профессии, она представляет опасность для всех окружающих…»
Каждый раз, когда я думаю о них, внутри меня вскипает злость, но получилось, что все к лучшему. Если бы я осталась в Швеции, то никогда не обнаружила бы Залив.
