Я не думала, что когда-нибудь еще буду кататься в Бухте Лучника, особенно при свелле такого размера, но я готова к этому. Возможно, в методах Скай все-таки что-то есть. Я прикусываю губу. Ее смерть принять труднее всего. Она была полна жизни; то, что ее больше нет, кажется просто невозможным!
Здесь собралась небольшая толпа: дюжина серферов на коротких досках с серьезными выражениями лиц, пара мужчин более старшего возраста на лонгбордах и беременная женщина на последних сроках на бодиборде. Мы разгребаемся, чтобы присоединиться к ним.
Вскоре мы уже сидим на наших досках, а холодная вода Кельтского моря, омывающего Корнуолл, плещется вокруг нас.
– Помнишь ту квартиру на Мускат-стрит? – спрашивает Микки. – Я позвонила им вчера вечером, мы можем ее посмотреть сегодня во второй половине дня.
– Отлично, – говорю я. Половину пути во время полета сюда мы искали объявления об аренде квартир. Выбор был очень маленьким.
Я снова смотрю на татуировку Микки, торчащую из-под рукава ее гидрокостюма. Как она ей подходит. Она стала гораздо более уверенной как в воде, так и вне ее. Бухта Скорби на самом деле ее изменила. Меня она тоже изменила всего за десять дней. Она не только помогла мне смириться со смертью Касима, но и вернула мою любовь к серфингу, эту мою страсть. Она позволила мне снова устремиться навстречу опасности и укрепила мою дружбу с Микки. Я никогда не забуду то время, которое провела на Заливе, а также людей, с которыми познакомилась там. Райан, Виктор и Скай катаются на досках у меня в сознании, озаряемые золотым светом. Они сильные, живые и несутся по волнам.
Что касается Джека… Как
Клемент тянется к моей доске, подтягивает меня к себе, и моя доска оказывается радом с его.
– С тобой все в порядке?
– Скай и Райан, – говорю я. – Ты на самом деле веришь, что Джек их столкнул? Скай так расстроилась из-за Виктора. Ты думаешь, она не могла прыгнуть сама? А Райан вполне мог свалиться, когда тянулся за своей коробкой.
Клемент плотно сжимает челюсти.
– Мы точно знаем только, что он убил Виктора.
– А со мной что? Ты считаешь, что меня пытался утопить Джек?
Клемент мрачнеет, а я вспоминаю, как они были близки.
– Я стараюсь об этом не думать.
Микки рядом, внимательно наблюдает за нами.
– Я тоже стараюсь об этом не думать, – заявляет она. – Хватит трепаться, а то трещите без умолку. Или не успеете взять ни одной волны.
Именно в этот момент появляется волна, и я ловлю ее до того, как она схлопывается; у меня получается сделать два оборота – и я лечу головой вперед в ледяную воду. Я не планировала опять подсесть на серфинг, но как бы там ни было, есть вещи и похуже, к которым можно пристраститься.
Я гребу назад к Микки и Клементу.
– Я здорово шлепнулась.
Клемент смеется.
– Я видел.
И я смеюсь. Мне не хочется, чтобы у меня был партнер, который оберегал бы меня от всех превратностей судьбы. Я хочу такого, который помог бы мне встать, когда я падаю, и предложил бы попробовать еще раз. Клемент меня не сдерживает, как делал Касим. Он ведет себя с точностью до наоборот, вдохновляет меня на то, чтобы я старалась и прилагала больше усилий.
Микки переводит взгляд с меня на Клемента, у нее обеспокоенное выражение лица. Я все пониманию. У нее были сомнения насчет него – в особенности насчет самоубийства его жены (и правильно она сомневалась, как оказалось, только не мне ей об этом говорить), – и она не хочет, чтобы мне было больно и меня обижали.
«Все нормально, – хочется сказать ей. – Мы можем ему доверять. Все будет хорошо».
Но она переводит взгляд на горизонт. Она долго смотрит на темные тучи, которые там появляются, словно пытается принять решение.
Наконец она поворачивается к Клементу и обращается к нему странно высоким голосом:
– Я хочу, чтобы ты знал. Предупреждаю тебя…
По моим рукам бегут мурашки. Мне совсем не нравится этот голос. Он напоминает мне о том, как она пела на похоронах Райана с лопатой в руке, как этот высокий чистый голос звучал громче, чем бушующий шторм.
«Прекрати, Микки. Ты меня пугаешь».
Но она не закончила и продолжает неотрывно смотреть на Клемента.
– Относись к ней хорошо. – Из ее горла вылетает какой-то странный легкий смешок. – Или я тебя убью.
