БУКОЛИКИ. ГЕОРГИКИ. ЭНЕИДА полностью

Лезут опять на коня, – чтоб в знакомом чреве укрыться.

Но против воли богов ни на что нельзя полагаться!

Видим: из храма влекут, из священных убежищ Минервы,

Деву, Приамову дочь, Кассандру; волосы пали

405 На плечи ей; пылающий взор возвела она к небу, —

Только взор, ибо руки поднять не давали оковы.

Зрелище это Кореб снести не мог и, взъярившись,

В самую гущу врагов устремился на верную гибель.

Следом за ним и мы напали сомкнутым строем.

410 Тут посыпались вдруг с высокой святилища кровли

Копья троянцев на нас: началась плачевная битва, —

Из-за доспехов чужих, из-за греческих шлемов гривастых.

Враг сбежался на крик: за добычу отбитую в гневе,

Мчатся со всех сторон данайцы – оба Атрида,

415 Пылкий Аякс и за ним долопов грозное войско.

Так иногда срывается вихрь, и встречные ветры

Борются: Нот, и Зефир, и Эвр, что радостно гонит

Коней Зари; и стонут леса, и свирепо трезубцем

Пеной покрытый Нерей до глубин возмущает пучины.

420 Даже и те, кого удалось во тьме непроглядной

Хитростью нам разогнать и рассеять по городу, – снова

Все появляются здесь: щиты и подложные копья

Тотчас они узнают, услыхав наш выговор странный.

Враг подавил нас числом. Сражен рукой Пенелея,

425 Падает первым Кореб к алтарю копьеносной богини.

Пал и Рифей, что всегда справедливейшим слыл среди тевкров,

Следуя правде во всем (но иначе боги судили).

Пал Гипанид и Димант, убиты троянцами оба.

Панф! И тебя не спасли, когда был ты повержен врагами,

430 Ни благочестье твое, ни повязки жреца Аполлона!

Трои прах и огонь, в котором друзья погибали,

Вы мне свидетели: в час крушенья я не стремился

Копий данайских бежать и уйти от участи грозной.

Гибель я заслужил – но рок мне иное назначил.

435 Вырвался с Пелием я и с Ифитом (Ифит отягчен был

Возрастом, Пелий был слаб от ран, нанесенных Улиссом).

Крики и шум непрестанно влекли нас к дому Приама.

Битва такая здесь шла многолюдная, словно нигде уж

Не было больше войны, и бойцов не удерживал город.

440 Лютый свирепствует Марс. Данайцы рвутся в чертоги,

Тщатся входы занять, прикрываясь сверху щитами,

Лестницы ставят к стенам и у самых дверей по ступеням

Лезут все выше они, против стрел щиты выставляя

Левой рукой, а правой уже хватаясь за кровли.

445 Башни рушат на них, черепицу мечут дарданцы, —

Видя последний свой час, на краю неминуемой смерти

Этим оружьем они от врагов хотят защититься.

Дедовских древних времен красу – золоченые балки

Катят сверху одни; другие, мечи обнаживши,

450 Встали в дверях изнутри, охраняют их сомкнутым строем.

Духом воспрянув, спешим скорее к царским чертогам,

Чтобы пополнить ряды и помощь подать побежденным.

Дверь потайная была и ход, покинутый всеми:

Сзади он вел во дворец через все покои Приама,

455 Здесь ходила не раз, пока наше царство не пало,

Без провожатых, одна, Андромаха458 к родителям мужа,

К деду несчастная мать носила Астианакса.

Быстро выбежал я на высокую крышу, откуда

Бедные тевкры вниз безвредные копья метали.

460 С краю там башня была, до самых звезд поднималась

Кровлей высокой она, с нее видна была Троя,

Ряд привычный судов данайских и лагерь ахейский.

Башню вокруг обступив, мы железом крушим основанья

Там, где высокий настил расшатался в швах ослабевших,

465 Вниз толкаем ее, и внезапно с грохотом грозным

Рушится все, и вражеский строй засыпают обломки.

Но подступают еще и еще данайцы, и градом

Камни и копья летят.

Возле самых сеней на пороге царском ярится

470 Пирр459, и ярко блестит доспех, сверкающий медью.

Так выходит на свет, напитавшись травой ядовитой,

Змейка: зимой холода под землей ее долго держали;

Юностью ныне блестя и сбросив старую кожу,

Скользкую спину она извивает и грудь поднимает

475 К солнцу опять, и трепещет язык раздвоенный в пасти.

Рядом стоит великан Перифант и возница Ахилла

Автомедонт-щитоносец и с ним скиросское войско:460

Все, дворец обступив, на крышу факелы мечут.

Пирр – в передних рядах: схватив топор двулезвийный,

480 Рубит порог и дверь, обитую медью, срывает

Прочь с косяка. Уж насквозь прорубил он дубовую доску;

Словно раскрытая пасть, широко в ней зияет отверстье:

Внутренность дома видна, череда чертогов открылась,

Виден Приама покой и царей наших древних палаты,

485 Люди с оружьем видны, что стоят за первою дверью.

Полнится дом между тем смятеньем и горестным стоном:

В гулких чертогах дворца отдаются женские вопли,

Крик долетает до звезд. Объятые трепетом, бродят

Матери, жены везде по обширным покоям, и двери

490 Держат в объятьях они,461 поцелуями их покрывая.

Натиском Пирр подобен отцу: и запоры и стражи —

Все бессильны пред ним. От ударов частых тарана

Дверь подалась наконец, сорвалась с шипов и упала.

Сила путь пролагает себе: вломились данайцы,

495 Первых стражей свалив, разлились по дворцу, словно волны.

С меньшей силой поток вспененный, прорвавши плотины,

Натиском волн одолев на пути стоящие дамбы,

Бешено мчит по лугам и по нивам стремит свои волны,

Вместе со стойлами скот унося. Разъяренного Пирра

500 Видел я сам и Атридов двоих на высоком пороге,

Видел меж ста дочерей и невесток Гекубу462, Приама, —

Кровью багрил он алтарь, где огонь им самим освящен был.