Так вот почему второй день подряд он очень странно ведёт себя с женщиной, которая ему нравится. Поэтому, и только поэтому буквально час тому назад он не «заметил» как у Линды припухли губки, и стеснённое дыхание высоко вздымало грудь. А она на него почти наорала! На больного, на немощного! Эгоистка несчастная! Может у него всё так запущено, что эти магниты его последняя надежда.», – Она чуть не разрыдалась в голос.
– Так вот, – машина со светофора снова тронулась, – перед завершением Второй Планетарной Гармонической Конвергенции, – как ни в чём не бывало, со страстью продолжил Вальдемар, – шли особенно активные работы по настройке и сопряжению наших физических тел с тонкоматериальными телами. Некоторые из нас осознанно подключались к этой работе, что очень важно. Мы помогли провести сопряжение и сложение многих составляющих, необходимых для сведения воедино световых и электромагнитных оболочек человека. Все эти оболочки встраиваются в людей как часть общей единой Матриц Вознесения – Программы нашего Перехода из четвёртого измерения в пятое. Новые Энергии Вознесения стали поступать на Землю с начала марта две тысячи тринадцатого года, а до этого происходило выстраивание матрицы Вознесения, различных структур, которые могут принять и реализовать Программу Перехода!
– Всенепременно! Да! Да! Я так и думала! И тогда Земля налетит на Небесную ось!
– Ты чего? – Он смотрел подозрительно и серьёзно.
– Я что-то не так сказала? Ну, извини… Ну, Марчик, извини… Я не хотела! «Пропадаю… Его то жалко, но себя жальче… Может попроситься в туалет? В какую – нибудь кафетерию по дороге? Оттуда можно удрать через запасной выход, потом искать посольство Греции на Украине, и уж они помогут мне поскорее убраться восвояси. Мне, естественно, не заплатят за работу, но жизнь ведь дороже».
– Володечка, а Володечка, а можно мне до ветру сходить? Ну, вот хотя бы в то кафе?
– Не стоит тут останавливаться и уж тем более заходить в общественные туалеты, там плохая энергетика, и она может, пробив биополе организма, нанести ему непоправимый удар. Организму в смысле. Я в общественных туалетах даже руки не мою. Вон уже Голосеевский лес. Потерпи две минуты.
«Лес действительно совсем рядом, но в лесу Греческого посольства нет вообще. И даже если встретить там человека и спросить:
– Вы не подскажете – как пройти к Греческому посольству? – «Скорую» с психиатрической бригадой не вызовут, тропинки в лесу узкие, не проедет она тут, а осиновым колом ткнуть могут запросто. Надо ещё немного продержаться, уж всего ничего осталось до бани, а там все свои – Инка, Танюша, Юльца-маленькая, они помогут.
Линда ни за что бы не подумала, что так любит Юльцу-маленькую! Можно сказать обожает! Прямо при воспоминании о Юльце слёзы умиления наворачивают на глаза. Да, когда уже эта дорога закончится, чтоб прижать Юльцу груди и не отпускать пока Вальдемар не уедет?! А соседка Светка-алкоголичка предупреждала – не езди с ним, не езди, беда будет. Так нет, Линда не поверила. Она же думала, что соседка ревнует и заботится о семейном счастье своей собутыльницы Клавдии. Кто же мог предположить, что Светка-алкоголичка предупреждала о начавшемся весенне-осеннем обострении у Вальдемара?!
– Смотри какой у меня банный веник, прямо букет! Хочешь понести?
«Нет! Вальдемар не на столько не в себе, на сколько хочет казаться. Это перебор даже для сезонного обострения с бредовыми расстройствами и навязчивыми идеями. Что он мне тычет в нос?! Это же крапива! Нафига он её припёр и кого собирается ею в бане стегать?!», – Такие безумные подозрения, как сейчас, Линде в голову не приходили никогда в жизни.
– Ой! Боюсь! Боюсь! Как страшно! Это крапива! Мы будем варить из неё су-у-уп? Я знаю замечательный рецептик зелёного борща из крапивы!
– И-и-и борщ тоже сварим! – Довольный Вальдемар, покрякивая от удовольствия, бережно кладёт крапивный букет в багажник машины.
«Чтоб ты уже провалился со своими выходками!»
– А вот скажи мне, Марго, – Вальдемар спокоен и уверен. Он улыбается сам себе и продолжает беседу так размеренно и спокойно, как будто не он в багажном отсеке «Лексуса» везёт в баню веник из отборной крапивы, – вот моя супруга Клава привязана к вещам. Она шмоточница. Ей надо, надо, надо. Её педикюры, маникюры, парикмахерские всякие. Зачем это всё? Человек должен довольствоваться малым. Должен жить в гармонии с природой. Всё это – выброшенные деньги. Эти её всякие занавесочки на окнах, покрывала, подушки и прочая дрянь. Вот никак человек не поймёт, все эти тряпки душу развращают.
«Безусловно, развращают, но не только твоей жены. Если ещё принять во внимание, что ты катаешься по городу на „Лексусе“, а не на с шарикоподшипниковом самокате, то пожалуй, да, развращают…»
