А, знаешь, что сказал в своё время твой знакомый Бенито Муссолини? Он сказал так: «Если я советую – последуйте совету, если я отрекусь – убейте меня, если я погибну – отомстите за меня, лучше прожить один день жизнью льва, чем сто лет жизнью овцы!» А ты сидишь тут почти в шубе и спрашиваешь у меня перед камерами «почему я»? Потому что ты испортила съёмку! Но, можно ещё многое исправить, главное, чтоб ты это поняла и взяла свои же ошибки на вооружение, а я сделаю всё от меня зависящее. Договорились? Будешь умницей? – Вальдемар внезапно обмяк, повалился на бок и, встав на одно колено, протянул ей веник из крапивы. Раньше так, встав на одно колено, рыцари делали дамам предложение руки и сердца.
Линда даже не успела испугаться. Она не отшатнулась, почувствовав совершенно смертельную усталость от всего этого балагана, от голозадых оргий под предводительством Вальдемара, от чаёв из конопли, от печенья из мухоморов и от всего, всего, всего. Где эта Машка, которой она должна быть «новой мамой»?! Нельзя ли изолировать мать и дитя от всех этих кошмаров «планетарно-гармонических конвергенций»?! Понятное дело, есть люди, которые в результате тех или иных причин чувствуют себя ущемлёнными и становятся лёгкой добычей сектантов. Скорее всего, Вальдемар, отдавая себе полнейший отсчёт в своей мужской неполноценности, и попал к ним в лапы. Но, адепты, например, из секты скопцов давали себя оскопить и секли себя крапивой, чтоб усмирить плоть, а Вальдемар, коре всего по болезни попал в другую секту, в которой публично секут себя крапивой, чтоб принудить детородный орган к действию. Линда не осуждает ни тех, ни других, но почему им не понятно, что она не хочет и не будет принимать в этом никакого участия?
Её греческой мозг расслабленный и неторопливый, дозревший в стране свободного Запада, пока не мог реально оценить происходящее. Она всё ещё была склонна думать о простой импотенции и, развившихся на её фоне, психологических проблем у молодого мужчины, поскольку такие масштабные темы как «гигиена» всей «нации» были для неё ну уж слишком глобальны. И потом, в Берлинском Еврейском музее и во внутреннем дворе Бухенвальда она уже видела, к чему приводит такое стремление к национальной «гигиене». Линда отказывалась принимать происходящее как реальные события. Это обычное «телевизионное шоу». «Шоу» оно и есть «реалити» и «балаганное», в нём все участники-скоморохи вместе с Иннеской, с Танюшей и двумя камерами. Они развлекают и смешат публику. Всё! Чего это партнёр по съёмкам сейчас голый бегает и орёт?! А, и пусть себе орёт, не надо обращать внимания. Скорее всего, это очередное испытание, устроенное телевизионщиками именно для её проверки. Может они ждут её реакции, хотят увидеть как Линда «не выдержит», встанет, демонстративно изорвёт на себе «одёжку в клочья» и, громко гикнув:
– Братья и сёстры! – Тяжело повиснет у Коли на шее.
– А вот как ты относишься…
«Если он сейчас будет при всех признаваться в вечной любви с предложение руки и сердца, кто потом такую провокацию вырежет при монтаже?! Это будет фишка и хит сезона! Приехала „новая мамка“, ей доверили смотреть за чужим ребёнком, она немного поговорила о кризисе в Греции и о новой политике партии, тут же взяла и увела чужого, богатого мужа с „Лексусом“ и другими весомыми достоинствами. Несчастный „чужой муж“ так попал в сети коварной греческой сирены, что при всех, в прямом эфире, позабыв о молодой, красивой жене с педикюром и маникюром, тот час предложил выйти за него муж! Какой ужас! Господи, я тебя умоляю: сделай так, чтоб это было неправдой! Я замужем, у меня есть ребёнок, я не хочу стать посмешищем на весь мир, а в прекрасном Лейпциге моих свёкра и свекровь праведные иудеи отлучат от синагоги!»
Линда руки к Вальдемару не простёрла, гордо отвернулась, веник из крапивы не взяла…
Вальдемар встал с колен, размашистым движением отряхнул с них днепровский песок. Он прошёл к проёму двери, резко обернулся, облокотился на него одной рукой, вторую с веником опустил. Так и стал в проёме, подпирая свободной рукой косяк. Он испытывающее смотрел прямо ей в зрачки, углы его рта поползли вниз.
– Ну, хорошо, – неожиданно миролюбиво произнёс он, – хорошо, – добавил ещё мягче… – Тогда скажи мне: как ты относишься к спирулине?
Партнёр по съёмкам волшебным образом вдруг преобразился, всем своим видом источая «загадочность» и «таинственность». Лицо его стало многообещающим, глаза прищурились, дескать, «ладно, проехали. Я тебе всё припомню, но чуть попозже».
