– Ну… в общем, да. После того. Они рассказали мне, как «Владислав», уже вечером, пошел в атаку на отступающие суда противника. Я был прав – вражеские фрегаты двинулись наперехват, увидев поданный им сигнал. Мичман Петин был на «Ростиславе», он видел всю вражескую линию и удивился, отчего ордер де баталии шведами нарушен. При отступлении он нарушается естественным порядком, но моряк всегда разберет, какой маневр к чему ведет. Четыре фрегата имели в виду одно и то же место – то, куда еще не направился, а еще только собирался идти «Владислав». Вот, извольте – мы там, собравшись, ход сражения зарисовали!
Михайлов достал из кармана листки и протянул Ржевскому.
– Китайская грамота, – сказал, едва глянув на них, сенатор. – Я вам и без того верю.
– Сейчас надо донести до государыни, что у шведов есть секретный свод наших сигналов, – не столько попросил, сколько потребовал Михайлов. – И, конечно, поменять его!
– Государыне?
– Да, ее величеству, – твердо произнес Михайлов. – Только так.
– Вы не доверяете Грейгу, сударь?
– Могу ли я доверять человеку, который берег шведскую эскадру, как мамка – младенца? Так берег, что не велел палить зажигательными? – пылко спросил Михайлов. – До Гогланда мы все ему верили. Горячей любовью не пылали – но уважали. Ведь что моряку надо? Знать, что его понимают. А Грейг по-русски изъясняется с огромным трудом. Мы знали, что он сжег турецкий флот в Чесменской бухте, что сам граф Орлов его советов слушал, мы видели, как он старается учить офицеров и канониров… Мы полагали, что он приведет нас к победе! И что же мы получили? Эх…
Михайлов махнул рукой. Ржевский вздохнул.
– Ясно, – сказал он. – Ну что же, ваша просьба разумна, я обещаю, что исполню ее. Возможно, передам через господина Державина, которому государыня благоволит. А вы оба не покидайте столицы. Будьте готовы к тому, что вас вызовут для дачи показаний. В этой истории с секретным сводом сигналов во всем надобно разобраться досконально.
– Это долго? А то – война, а я на суше сижу… Нога уж поправляется!
– Бог весть. Вряд ли, что слишком долго, но уж никак не менее недели. Но вам будет чем заняться. Найдите Майкова. Если только он в столице.
– Он в столице, и мы, возможно, знаем, где он укрылся, если только не сбежал оттуда на Елагин остров.
– Что ему могло понадобиться на Елагином острове? – удивился сенатор.
Михайлов и Новиков переглянулись.
– Так там же Нерецкий! – воскликнул Ефимка. – Что ж ты, крестный? Главного-то не сказал?
– Да меня все эти интриги с толку сбили, – сердито сказал Михайлов. – Давай-ка сам докладывай, ведь не я шлюпку преследовал…
Ефимка, очень гордый, что говорит с настоящим сенатором, заговорил, стараясь выражаться по-светски. Он довел историю до того момента, как экспедиции не удалось высадиться на острове, когда в дверь кабинета поскреблись.
– Это ты, друг мой? – спросил Ржевский. – Входи без смущения.
Глафира Ивановна вошла, Новиков вскочил, выронил альбомчик, наклонился его поднять и опрокинул кресло. Встал и Михайлов – на одной ноге.
Ржевский представил супруге гостей, все трое поклонились.
– Садитесь, господа. Сашетта прислала записку, – сказала Глафира Ивановна. – Ты велел, чтобы сразу тебе отдать. Вот…
Ржевский прочитал несколько впопыхах написанных строчек и, при всем своем умении владеть собой, не уследил за физиономией – рот приоткрылся, брови поднялись.
– Она отправилась на Елагин выручать Нерецкого, – сказал сенатор. – Сама! Пишет – взяла оружие…
– Вот же дура! – воскликнул Михайлов. – Видывал дур, но такую!.. Я и помыслить не мог!..
– Быстро рассказывайте, что между вами вышло! – велел Ржевский. – Впрочем, нет. Вы, Новиков, говорите!
– Разругались насмерть, из-за этого самого перстня, – доложил Новиков. – Он к этой даме как-то попал. Мы не знали, что он у вас побывал. Она Алексея вралем обозвала, он ее – чуть ли не воровской пособницей…
– Дивны дела твои, Господи! – перебил великана Ржевский. – Сейчас я напишу Елагину, и кто-нибудь из моих людей немедленно доставит письмо. Если туда не пускают посторонних, а лишь гостей, приглашенных хозяином, то Сашетта может попасть в беду. Она ведь будет искать Нерецкого по всем закоулкам. Нужно, чтобы ее, изловив, не обидели, а прелюбезно выставили прочь с острова. Чтобы она своими проказами не навредила и старого лиса не спугнула…
– Кого? – спросил Михайлов.
– Того, кто пытается хозяйничать в «Нептуне» и уже успел совершить государственную измену. Нерецкий имени его не назвал, говорил туманно, да я думал, что успею его по взвращении допросить. Насколько я понял, вы знаете, где оказали гостеприимство Майкову. Сейчас же едем, и вы покажете мне этот дом.
– Нужно взять с собой Колокольцева, – сказал Михайлов. – Он шел следом за Майковым.
– Вели, друг мой, закладывать экипаж, – попросил Глафиру Ивановну Ржевский. – И пошли ко мне Савелия с Никиткой. Собирайтесь, господа.
Ржевская вышла, а Новиков, успевший присесть, вскочил и уронил альбом.
– Вы меня рисовали? – полюбопытствовал Ржевский.
– Да это так, баловство…
– Покажите.
