Уж не Тертея ли далёкие потомки закрывали собою амбразуры дотов второй мировой, — бросались с гранатами под танки и писали обломками кирпичей обыкновенные русские маты на здании рейхстага? Не они ли, сколе?Кровь-то не поменять. Она говорит сама за себя…Лев Николаевич Гумилев, этнограф, историк, человек создавший математический алгоритм прогрессии существования и развития этносов, перед смертью, хотел одного:(Л.Н Гумилёв — сын Николая Гумилёва и Анны Ахматовой-Горенко)А хотел он одного: — подняться из гроба и хотя бы одним глазом на мгновение взглянуть на золотой век России — двадцать первый от рождества Христова, страну и народ, который, осуществляя заветы пращуров, объединил ойкумены.
Льву Николаевичу Гумилёву и посвящает автор первую книгу романа, книгу о скифах, овеянных славой легенд и былин — степных богатырях — наших предках. Извините, что Степан, присутствует не во всех главах, но я и преследовал цель: Главные герои — Все персонажи!
Тьму ночи рассекал свет фар. Дорога на Тирасполь пустынна и темна как сегодняшняя августовская ночь. Ни одной встречной и попутной машины, ни одного забредшего из невесть откудова путника, — никого, никого — глухая и молчаливая и полная звёзд — ночь. Довольно странно, ведь трасса-то всегда оживлённая и запруженная авто, сейчас — пустынна и безжизненна. Странно…
Изредка дальний свет выхватывает жёлтовато-выгоревшую диском слепящего, разделительную полосу; верстовые столбы трассы Одесса-Тирасполь и редкие предупредительные знаки. Полотно дороги убегает и, — торопится, стремясь в незримую и вечно-бесконечную даль будущего.
Дорога струится, рисуя, — словно на начатом полотне холста штрихи и кривые черновиков будущего творения художника и мастера. Ей — дороге, — нет, и не будет конца — никогда-никогда.
Трещины старого с заметными залысинами и местами вспученного временами покрытия бьют по глазам морщинами старости, а сухой ковыль на обочине стелется волнами, будто на море, — будоражит душу и навевает прошлое, а его — прошлое никак не отринешь, — никак и не выплеснешь из себя. Не получается. Никак!
Мы — в настоящем, уже несмутном времени, на многострадальной земле Приднестровье, а в десятке километров колыхается Днестровская осока.
Тира — так называли Днестр, живущие на её берегах: греки фракийцы, скифы, словены и другие народы. Немало за свой долгий век повидала эта река, немало унесла она вод с тех незапамятных времён. Река, разделявшая земли и народы, тихо струится и по сей день, как в те былинные времена, а — разграбленные неупокоенные захоронения наших отцов — скифов, — курганы Приднестровья молчат.
Молчат и те, которые — нетронуты, слава Папаю и — не найдены пока и, не исследованы археологами и, далеко не раскрыли всех своих загадок и тайн.
Именно здесь, в Приднестровье — один из горячих перекрёстков жизни античной Европы.
На пустынной ночной дороге новенькая «лада». Колёса монотонно проглатывают километры шоссе, а перекрёстка всё нет и нет. Повороты, изгибы, трещины дорожного полотна и, странное напряжённое молчание. В салоне авто двое мужчин: отец и сын. Изредка натянутую ситуацию молчания нарушает визг тормозов.
Костя выжимает из машины всё, на что она способна, не зная, зачем и почему, напряжённо вглядываясь в ночь. Стрелка спидометра редко падает ниже цифры 175. Он искренне удивлён и ошарашен происходящим, но старается не подавать виду. Костя не следит за асфальтовой лентой, а часто и незаметно пощипывает себя за ногу и чувствует, — происходящее не сон — рядом с ним, на соседнем сидении — отец. Он пока не знает что предпринять.
Стоит завести беседу и мираж исчезнет, канув в реальность; снова окажешься в квартире, а молчать и искоса наблюдать за пассажиром, тоже нет мочи. Костя давно не чувствовал такого напряжения и растерянности, не знает, что предпринять. Ситуация — фантастический сон и непредсказуемо развивающийся сюжет. Бывают такие ситуации у всех у нас, когда мы не знаем что предпринять. А время — идёт и идёт, подгоняя ладу.
«Куда мы едем?» — опять таки непонятно Косте. — «И, зачем?» — Вопрос зависает и пока остаётся без ответа.
Человек, находящийся рядом, молчалив и спокоен. Он — всматривается в дорогу и не реагирует ни на что. Зовут его — Степан, он — Костин отец как вы уже догадались. Степан — человек, которого вот уже более пяти лет причислили к погибшим и считают легендой. О нём говорят и пишут, слагают и придумывают небылицы, считают героем, но для Кости он самый обыкновенный человек.
