Сатир впрыгнул в седло, да так неуклюже, что друг его расхохотался. — Брось ты. Забудь Сатире. Я твой друг и к тому — цари держат слово. — Сатир насилу улыбнулся, чтобы ответить, что «слово царей в ложе с красавицей превращаются в пыль», но решил промолчать. В молчании они вышли из дворца, где Агасара у дворцовых врат, нетерпеливо дожидались, гарцуя, всадники свиты Агасара. Скифы, утомившись ожиданием, обрадовались возвращению царя, а Агасар объявил подчинённым: — Я направляюсь с Сатиром к кораблям Астарха. — . Свита царя оживлённо загалдела, перебивая друг-дружку. Этого момента они ожидали с нетерпением. У Астарха, знали они, не только оливковое масло и посуда — у него — хорошее вино. Сатир и Агасар, разгадав незамысловатые намерения, переглянулись и захохотали. У Сатира отлегло на душе. По брусчатке, ведущей к выходным воротам Пантикапея зазвучали копыта, а во дворце тем временем происходило следующее:
Легкие шажки раздавались в коридорах дворца. Пламя подсвечников колыхалось; тени ложились на стены и переламывались в мраморных полах, создавая причудливые, а подчас и наполненные ужасом и страхом сгорбленные фигуры. Иногда тени становились похожими на сказочных чудовищ и оборотней и тогда слуги замирали от страха и молились. Так и шаги, раздающиеся здесь были различны: приглушённо и тихо ходили слуги и придворные; сбиваясь с ритма шага, здесь проходили с просьбами к болеющему царю и за очередным приказанием; нетерпеливые шаги звучали редко — в случае неотложных вестей; уверенные в себе приходили лишь дети Перисада, да и то не всегда. Самыми интересными были лёгкие, как дуновенье ветерка и одновременно уверенно — стыдливые шаги невестки…
Звукоизоляция стен была превосходной, но Перисад за время своей неподвижности научился определять по звукам — кто и с чем направляется к нему. Для этой цели он приказал проделать окошко в коридор. А что делать, если поднимаешься с болью, засыпаешь с болями и не хочешь ничего. Тело пронзает боль и не хочется жить. Для особых случаёв в опочивальне, напротив арочного проёма и прохода на террасу второго этажа дворца, поставили роскошное и удобное полукресло-полулежанку. По вечерам — выносят на террасу, и он любуется городом и величием храма Аполлона, а в особых случаях его относят в зал официальных приёмов, но в последнюю луну этого не произошло, да и незачем.
Распознавание звуков шагов превратилось в привычку царя и некую игру, которую он сам придумал для себя. Сейчас Перисад догадался — к нему направляется невестка и значит — день пройдёт хорошо, если не сунется вечно хмурая жена Сатира. Магира в последнюю луну приходит каждое утро и это удивительно царю Боспора. В это время дочери и невестки спят, а вот она проведывает старика. Сначала он удивлялся и посчитал, что Магира приходит из зависти и подспудного желания, преследуя известную и понятную цель, а именно: — передачи трона царя Боспора — Сантору. Подозрение, поначалу укрепившееся, постепенно угасало и уже через месяц — исчезло совсем.
