— Подойдут они тебе, Филлис? — спросила я, протягивая ей кроссовки. — У меня пока только второй размер.
— Милая девочка, ты удивишься, когда узнаешь, куда старая ведьма способна засунуть свои ноги. — Я смотрела, как она вкручивает и втискивает свои ступни в мои кроссовки. Вот они, казалось, издали лёгкий вздох и слегка растянулись, чтобы вместить ноги Филлис, которые были куда крупнее моих.
— Ну вот, — объявила она. — Превосходно!
Я сняла носки и застегнула на ногах золотые туфли, и мне вновь показалось, будто у меня чьи-то чужие накрашенные ногти.
Я оглядела нашу маленькую компанию. Вид у нас был чумазый и потрёпанный, особенно у Филлис, которая, несмотря на беспорядок в одежде, выглядела куда веселее и была уже гораздо больше похожа на себя — нашу искрящуюся, оживлённую Филлис.
— Что ж, теперь я не буду вмешиваться, милые мои. Фрэнсис всегда говорит мне, что я делаю только хуже из-за того, что слишком наседаю со своими предложениями, так что на этот раз я всецело положусь на вас. Вы как-то сумели попасть сюда и найти меня, так что, думаю, вы знаете, что делать. Я буду просто тихонько напевать песенку, если вам это не помешает.
Эди задрал голову и посмотрел наверх. Я видела, что он бросил взгляд на Филлис, а затем шепнул мне:
— Розмари, что она такое поёт? Что она сделала?
Я тоже взглянула наверх и увидела, что потолок стал медленно-медленно приближаться к нам. Так медленно, что вы могли бы обмануться и подумать, что ничего не происходит.
— Филлис! — закричала я. — Перестань петь! Ты делаешь так, что потолок опускается. Он же нас раздавит!
Но Филлис, казалось, не слышала меня. Она была в своём собственном мирке, её высокий пронзительный голос не попадал в ноты, но при этом на её лице была отчётливо видна радость. Я повернулась к Эди, мне становилось всё тревожнее:
— Обшарь комнату. Здесь должен быть выход. Мы найдём его, поверь мне.
Теперь Филлис уже во всё горло самозабвенно распевала одну из всем известных приставучих песен. Лоис тоже подпевала и танцевала с Би. Тем временем мы с Эди разошлись к противоположным стенам комнаты, лихорадочно ощупывая каждый дюйм поверхности в поисках выхода.
Я то и дело посматривала на потолок, с тревогой наблюдая, как он медленно надвигается на нас. Затем я вспомнила недавние слова Филлис: мол, иногда нужно довериться людям или событиям, поверить, что всё может обернуться к лучшему. Разве я не внушала Эди то же самое? Как я могла ожидать от него, что он будет доверять мне, если я сама себе не доверяла?
«Я поверю, — подумала я. — Поверю, поверю, поверю».
Я шёпотом, чуть слышно твердила себе под нос эту мантру, когда приметила краем глаза на стене слева от себя нечто похожее на дверную ручку. С уверенностью сказать было трудно, потому что газетные вырезки полностью скрывали её. Я направилась туда — и что же: я смогла отчётливо разглядеть посреди стены круглую чёрную дверную ручку, слегка прикрытую заголовком «Неизвестный шедевр композитора Генделя: прелюдия к «Музыке на воде».
— Эй, ребята! — радостно завопила я. — Похоже, я нашла выход! Тут ручка. Идите-ка сюда, чтобы быстро пройти всем вместе, если эта дверь откроется.
Лоис не пришлось просить дважды. Она буквально одним прыжком оказалась рядом со мной.
— Рози, дай мне открыть дверь. Пожалуйста, можно мне?
— Да, но только когда я скажу, хорошо?
Она кивнула, польщённая тем, что ей доверили такое важное дело.
Когда мы все встали рядом, собранные и молчаливые, я скомандовала:
— Давай, Лоис!
Она положила свою чумазую руку на дверную ручку и повернула. Раздался скрип, а за ним — долгий громкий пук.
— Лоис!
— Это не я, — сердито сказала та. — Это всё дверь.
— Пожалуй, это и в самом деле сделала дверь. Я в этом просто уверен, — серьёзно сказал Эди.
— Давай, толкни дверь, чтоб открылась.
Лоис пихнула дверь и шагнула назад, чтобы уступить мне дорогу, отчего я не была в восторге. Всегда как-то не по себе идти первой, хотя я и начала помаленьку привыкать к тому, чтобы не строить заранее никаких предположений. Лучше всегда ожидать неожиданностей.
Как обычно бывает, когда проходишь через странные двери, что появляются словно по волшебству, мы очутились в темноте. Я слышала, как дверь щёлкнула, закрываясь за моей спиной.
— Все здесь? — спросила я, оборачиваясь через плечо.
— Да, — хором отозвались Эди, Лоис и Филлис.
— Тут ужасно темно, дети, ведь правда? — сказала Филлис, признавая очевидное.
Я терпеть не могу темноту, но мне очень придавало сил понимание, что, несмотря на этот страх, я всё же способна действовать и быть храброй — намного храбрее, чем я могла представить до начала этих приключений. «Фортуна любит смелых» — ещё одна любимая мамина поговорка, и теперь я начинала понимать почему. Никто ещё не выигрывал приз, ничего не делая, верно же? Сейчас мы были в каком-то тёмном месте, и я толком не знала, что делать — разве что двигаться вперёд.
Я так и поступила.
— Ой, — вскрикнула я. — Больно, однако!
— Что там, Розмари? — спросил Эди.
Я слышала, что в его голосе звучат одновременно и сочувствие, и тревога.
