– Это становится скучным, Карл. Я не могу перенести это, Карл. Этим прекрасным утром я должен разрыдаться. Это был бы семнадцатый раз, когда меня пытались убить вы или наш друг Генри, и я неохотно начинаю думать, что вы должны будете нанять убийцу и брать уроки у него. – Он с добродушным выражением лица пристально смотрел на собеседника. – Я вижу, что вы выбрасываете свою сигару, Карл. Я могу предложить вам сигарету? Нет?.. Но почему вы отказываетесь настолько бесцеремонно? Ах! У вас приступ морской болезни, и вы сходите с ума! Все верно – лицо становится зеленым, глаза красными, изо рта каплет слюна… Бедняга! А я собирался пригласить вас на завтрак. У меня есть жирная свинина!
Несколько минут спустя Джернингем и американец нашли его все еще хохочущим.
– Жизнь удалась! Вряд ли я увижу шоу забавнее!
– Что произошло? – спросил Джернингем.
– Это происходит прямо сейчас! – радостно сказал Драммонд. – Это еще продолжается! Петерсон, наш Карл, сокрушен волнами. А когда он почувствует себя немного лучше, я опять помогу ему…
Больше он не мог себя сдерживать и расхохотался вновь…
Наверху лестницы, ведущей в кают-компанию, он сделал паузу и поглядел на дверь секретного убежища тех, кто с детства за туннель под Ла Маншем.
– Там он и сидит, наш дорогой Карл. Это может быть вульгарно, Тед… Несомненно. Мне все равно! Он сидит там, и это прекрасно! Лишь одна картина развеселила бы мою душу еще больше!
– Что за картина? – спросил Тед, помогая ему спуститься по лестнице.
– Когда они засядут там на пару с Генри! – провозгласил Хью торжественно. – Представь! Как они проклинают друг друга – и блюют! Моя шляпа! Какая замечательная, прекрасная картина!
Он пристально посмотрел на официанта.
– Недожаренный ростбиф! Тарелку сала!
А Петерсон тем временем скрежетал зубами в своей каюте. Молодой баран все еще жив, хотя Питер уверял его, что несчастный абориген не промахивается. И он лично видел, как карлик карабкался на шкаф…
На мгновение его гнев преодолел его страдания… В следующий раз… в следующий раз… и затем новая волна тошноты накрыла его, унося разум. Он мельком увидел негодяя Драммонда, восторженно пялящегося на него снаружи; и, с ужасным стоном, схватил новый таз, поставляемый флегматичным стюардом, отнимая его у негодяя, спрятавшегося с той стороны зеркального стекла.
– Нам прямо, мистер Грин, – пояснил Хью, когда три часа спустя они вышли из такси на Хэлф-Мун-стрит. – Это моя убогая нора.
Он поднялся по лестнице с ключом в руке. Но прежде чем успел вставить его в скважину, дверь распахнулась, и Питер Даррелл выскочил навстречу с очевидным облегчением на лице.
– Слава богу, ты приехал, старый хрыч, – закричал он, наградив детектива беглым взглядом. – В Годалминге что-то стряслось!
Он последовал за Хью в гостиную.
– Сегодня в двенадцать часов позвонил Тоби. Он говорил вполне обычно, в своей клоунской манере, а потом замолк, а потом обратился к кому-то: «Боже мой! Что вы хотите?» Он, видимо, положил трубку – голос был приглушен. Потом до меня донеслись звуки драки, я услышал мат Тоби, и все! Я звонил, и звонил, и звонил… Никакого ответа. – Что ты сделал? – Драммонд застыл с письмом, которое он взял с каминной полки, в руке.
– Алджи был здесь. Он поехал туда. Я остался, чтобы оповестить тебя.
– Что-нибудь слышно об Алджи?
– Ни слова. Что-то стряслось, провалиться мне на месте!
Хью не ответил. С выражением лица, которого даже Питер никогда не видел прежде, он читал письмо. Оно было коротко, но он прочитал его три раза подряд.
– Когда его принесли?
– Час назад. Я едва не открыл его.
– Прочитай, – сказал Хью. Он вручил его Питеру и выскочил в дверь. – Денни! Машину! Немедленно! – заорал он.
Потом он возвратился в комнату.
– Если они повредили хоть один волос на ее голове, – проговорил он голосом, полным тлеющей ярости, – я убью их, одного за другим, голыми руками!
– Я гляну письмо? – спросил американец, и Хью кивнул.
– «Молю тебя, приезжай, – прочитал детектив вслух. – Предъявитель письма заслуживает доверия». Письмо девушки. Кто она?
– Моя невеста.
– Точно? – усомнился американец.
– Бесспорно! – воскликнул Хью.
– А письмо не может оказаться подделкой?
– Нет, я знаю каждый завиток ее почерка!
– Есть такая вещь, как подделка… – бесстрастно продолжал детектив.
– Черт побери, приятель! – взорвался Хью. – Думаешь, я не узнаю почерка своей девушки?
– Многие люди потеряли свои деньги, просто поверив фальшивым бумажкам. Мне не нравится это письмо, капитан. Девушка в беде не писала бы суконных строк о предъявителе.
– Иди к черту. Я еду в Годалминг.
– Хорошо, – растягивая слова сказал американец. – Не зная Годалминга, я не знаю, кто тут что затеял. Но поеду с вами и разберусь на месте!
– И я! – заявил Питер, встрепенувшись.
Хью усмехнулся.
– Не ты, чудовище! Если мистер Грин едет, я буду рад; но ты мне нужен здесь, в штабе!
Он обернулся к вошедшему слуге.
– Автомобиль подан, сэр. Дорожную сумку, сэр?
– Только мой револьвер. Вы готовы, мистер Грин?
– Готов.
– Тогда – вперед!
