Драммонд все еще исследовал с интересом это смертоносное оружие первобытного человека, когда грозовой удар обрушился на дверь. Включив электрическое освещение, он открыл номер.
Взволнованный ночной портье ворвался, сопровождаемый двумя или тремя другими людьми, и все они замерли в испуге и изумлении. Тяжелый шкаф был опрокинут на пол; абориген все еще лежал, свернувшийся и неподвижный.
– Одно из домашних животных отеля? – спросил Хью, закуривая. – Если оно ваше, я попрошу забрать его. Оно не слишком удачно сидело на шкафу.
Оказалось, что ночной портье умел говорить на английском языке. Также оказалось, что леди, занимающая комнату этажом ниже, попыталась прорваться в бомбоубежище, придя к выводу, что Париж снова бомбят. Еще оказалось, что никто ничего не знает и не понимает. И затем, в завершение всего этого безобразия, карлик очнулся и понял, что ничего хорошего ждать не приходится. Затаившись, он выждал момент, когда все отвлеклись, и шмыгнул между ног собравшихся, словно кролик, в открытую дверь. Все вначале оцепенели, а затем бросились ловить беглеца в коридор. Там не было никого, кроме одного шокированного старого джентльмена в ночном колпаке, который выглянул из своего номера, чтобы выяснить причины шума.
Видел ли он голого негра-карлика? Если пить поменьше водки, то и они не увидели бы! На самом деле это скандал, и он напишет жалобу. Все еще бормоча, он ушел, хлопнув дверью, и Хью увидел янки-детектива.
– Проблемы, капитан? – спросил тот, когда присоединился к группе.
– Любимец кого-то из персонала решил заночевать у меня на шкафу, мистер Грин, – ответил Драммонд, – но свалился на пол.
Американец пристально осмотрел место происшествия. Посмотрев на Хью, он не стал задавать лишних вопросов. Он выждал, пока работники отеля не покинули номер.
– Похоже, ночь была бурной. Что произошло?
Кратко Хью рассказал ему, что произошло, и детектив присвистнул.
– Духовая трубка с отравленными стрелами! Вы в рубашке родились! Посмотрите на свою подушку.
Хью посмотрел: в подушку вонзились три стрелы, в двери были еще три, и три лежали на полу.
– Забавные штуковины, но опасные! – Он собрал стрелы в коробок из-под спичек, трубка отправилась в портсигар. – Могут пригодиться: всего не предусмотришь, – заметил он небрежно.
– Стой где стоишь. Не двигайся!
Хью замер. Американец осторожно извлек еще одну крохотную стрелу из рукава его пижамы.
– Достаточно было бы одной царапины. Зато теперь у нас есть полный боекомплект!
На поезд до порта садился граф де Ги, но именно Карл Петерсон прибыл в порт. И только гарантия Драммонда убедила американца в том, что эти два персонажа были одним и тем же человеком.
Петерсон стоял у ограждения палубы, читая телеграмму, когда увидел Хью в первый раз спустя десять минут после того, как пароход отчалил от пирса; и если он надеялся на другой результат инцидента накануне ночью, он не показал этого никак. Вместо этого он приветливо помахал Драммонду рукой.
– Какой приятный сюрприз! Вы тоже были в Париже?
Драммонд от такой наглости почти потерял дар речи. Действительно ли это был глупый блеф или негодяй был так уверен в своей маскировке? И вдруг Хью понял, что если бы не привычка стучать по колену, он не смог бы опознать этого гения перевоплощения!
– Да. Я приехал, чтобы проследить, как вы себя вели! – ответил он.
– Как жаль, что я не знал! – добродушно рассмеялся Петерсон. Он казался в превосходном настроении, когда он тщательно порвал телеграмму в крошечные части и пустил их за борт.
– Если бы я знал, мы могли бы побеседовать. Где вы останавливались?
– В «Ритце». А вы?
– Я всегда останавливаюсь в «Бристоле» – ответил Петерсон. – Более тихий отель, чем «Ритц», на мой вкус. – Да, там было довольно ужасно вчера вечером, – смущенно сообщил Хью. – Приятель мой, – он указал на Теда Джернингема, который прогуливался по палубе с американцем, – решил нарядиться официантом, смеха ради. И случайно опрокинул рыбу на чистую рубашку одного джентльмена! – Он тщательно выбрал сигарету. – Гроссбуха не хватит, чтобы вписать туда всех этих модников, не правда ли? Но вы-то никогда никем не наряжаетесь? Всегда верны себе самому! – Он рассмеялся; из предыдущего опыта он знал, как привести Петерсона в бешенство. – Однажды, друг мой Карл, вы должны рассказать мне о вашей жизни и вашей борьбе с горькими искушениями этого злого мира.
– Однажды, – эхом отозвался Петерсон.
– На этом и остановимся! – Драммонд взмахнул рукой. – Последнее!
– Что? – Петерсон едва сдерживал злость.
