– Петерсон, – ответил Хью спокойно. – Вы выцыганили пять тысяч из него, поэтому, возможно, он считает себя вправе. Великолепный психолог!
Настала пора приветствовать господина Дичлинга, который прибыл в компании худого бледного юнца.
– Мой Бог! – Крофтер клокотал гневом. – Сегодня я скажу мерзавцу Петерсону, где его место! Посмотрите на это, Дичлинг. Посмотрим, что этот наглый дьявол пишет о вас.
– Пьяница! – Дичлинг ударил по столу тяжелым кулаком. – Что, черт возьми, он имеет в виду? Что это за бред?
– Это не бред, а обдуманные характеристики товарища Петерсона на всех вас! – сказал Хью доброжелательно. – Возможно, этот другой джентльмен…
Он повернулся к бледному юнцу, взирающему на все это удивленно и испуганно. Он, казалось, не совсем понимал, что расстроило других, но Нестор уже отыскал его имя.
– Терренс, Виктор. Замечательный оратор. Кажется, действительно верит, что то, что он говорит, принесет пользу рабочему классу. Следовательно, очень ценный; но, несомненно, дурак.
– Он оскорбляет нас сознательно? – рычал Крофтер.
– Но я не понимаю, – обиженно прошептал Виктор Терренс. – Разве товарищ Петерсон не верит в наше учение?
Он медленно повернулся и вопросительно посмотрел на Хью, который пожал плечами.
– Спросите у него сами, – проговорил он, и тут вошел сам Карл Петерсон.
– Добрый день, товарищи… – начал он, и затем он увидел Хью. С видом безмолвного изумления он уставился на капитана и, впервые на памяти Хью, побледнел. Тогда взгляд негодяя упал на открытую бухгалтерскую книгу, и с ужасными ругательствами он прыгнул вперед. Взгляд на лица мужчин, которые смотрели на него, сказал ему все, что он хотел знать, и его рука нырнула в карман.
– Выньте руку из кармана, Карл Петерсон! – голос Драммонда гулом пронесся по комнате, и дуло револьвера уставилось в лицо архипреступника.
– Теперь сядьте за стол – все вы. Встреча начинается.
– Скотина! – бушевал Крофтер. – Я тебя посажу, нет, я тебя повешу…
– Солидарен с вами, господин Джон Крофтер, законченный подлец, – спокойно ответил Хью. – Но это потом. Сейчас – сидите и слушайте.
– Будь я проклят, если буду! – взревел Крофтер, кидаясь на солдата. И Петерсон, сидя замкнуто за столом в попытке осознать происшедшее, не успел даже дернуться, когда полуошеломленный член парламента рухнул на пол возле него.
– Сядьте, я сказал, – заметил Драммонд приветливо. – Но если вы предпочитаете лежать, это не возбраняется. Кто-то еще придет, Петерсон?
– Нет, чертово отродье!
– Отлично! Бросьте свое оружие на пол.
Драммонд сунул пистолет Петерсона в карман; затем позвонил в звонок.
– Я надеялся на более представительную вечеринку, но нельзя иметь всего разом, да, товарищ Монументальная Задница?
Но Валлэнс Нестор был слишком напуган, чтобы негодовать на оскорбление; он мог только смотреть по-дурацки на солдата, взявшего его за шкирку. Кроме Петерсона, который понял, хотя и смутно, что произошло, прочие борцы за народное счастье были в полном шоке.
Особенно после того, как дюжина крепких парней в масках возникла у них за спиной.
– Я не стану задерживать вас надолго, – начал Хью учтиво. – Ваш общий вид и жара на улице клонят меня в сон. Но прежде чем я передам заботу о вас спортсменам, которые терпеливо ждут у вас за спиной, есть одно или два замечания, которые я хочу сделать. Позвольте мне сказать сразу, что на предмет капитала и Лейбористской партии я в высшей степени невежествен. Более того, я избавлю вас от доклада по этим вопросам. Но исчерпывающее исследование бухгалтерской книги, которая теперь находится на столе, и довольно глубокие знания достижений ее автора заставили меня и моих друзей выступить против вас.
Есть много зла и несправедливости в этой веселой, старой, доброй нашей стране; но, терпеливо трудясь и применяя правильные, законные методы, все можно исправить. Это, однако, не соответствует вашему учению. Вам не нравится правильный метод, потому что он оставляет всех вас теми, кем вы были прежде. Каждый из вас – за единственным возможным исключением юного Терренса – играет в революцию для его собственной выгоды: чтобы делать деньги или чтобы получить власть… Давайте начнем с Вождя. Сколько, мистер Поттс, Петерсон потребовал, как цену революции?
Петерсон закричал от ужаса, поскольку американский миллионер, сняв маску, вышел вперед.
– Двести пятьдесят тысяч фунтов! Вы, свинья, требовали и вымогали их у меня! – Миллионер смотрел прямо в глаза своему мучителю, а тот стонал, обхватив голову руками.
– И когда я отказался, вы подвергли меня пыткам. Посмотрите на мой большой палец.
Вид искалеченной плоти заставил собравшихся закричать от ужаса. Это, даже на их взгляд, было слишком. – Тогда та же самая сумма, – продолжал Драммонд, – была добыта у Хокинга, американского угольного магната, Штайнемана, немецкого угольного короля; фон Граца, немецкого сталелитейного туза. Им пообещали крах Англии и мародерство на руинах. Это так, Петерсон?
Это был выстрел навскидку, но он попал в десятку, и Петерсон кивнул.
