А мне захотелось им сказать… Сказать непременно грубое и едкое, так чтобы… И я сказал:
– По-вашему, это и есть подлинная демократия?
– Ну да!
– То есть, ничего отвратительнее не смогли придумать?
– Да что пристал? – оскорбился Митя. – Не знаешь, что ли? Народ выбирает тех, кто им будет управлять. Всё по закону, согласно процедуре…
– Митя, не спеши, – вмешался Илья Борисович. – Товарищу надо разъяснить не торопясь. Он ведь у нас, насколько помню, из Саратова?
– Причём тут Саратов? – озлился я. – Вы мне по сути готовы отвечать?
– Извольте! – еле сдерживая улыбку, согласился Илья Борисович и налил мне рюмку коньяка.
Я залпом выпил коньяк и так сказал:
– Вот предположим, я дурак.
Тут Митя радостно осклабился. Впрочем, ничего другого я не ожидал.
– Да, да. Дурак дураком! И доверяю вам, умным, представлять меня во власти. Проще говоря, от моего имени руководить страной.
Илья Борисович одобрительно кивнул. Митя на этот раз не нашёл, что возразить.
– Итак, допустим, что на выборах я проголосовал за вас. Из всех предложенных мне кандидатур выбрал столь милые мне, узнаваемые лица, – тут я не смог удержаться от иронии. – Так вот не кажется ли вам, что здесь налицо противоречие? Способен ли дурак отличить умного кандидата от такого же дурака, как он?
– Утрируете, любезный! – сказали оба кандидата в унисон. Мне даже показалось, что слегка обиделись.
– Ладно. Пусть я немного упрощаю. Что ж, давайте усложним, – я не хотел сдаваться. – Тогда такой вопрос: способен ли несведущий ни в политике, ни в экономике человек выбрать из предложенных ему разными кандидатами программ одну, самую лучшую? Ту, что обеспечит процветание его страны?
– Да и не надо! – буркнул Митя.
Признаться, такой наглости я даже от него не ожидал.
– Тогда зачем же выборы? Зачем эти манипуляции с валютой?
– Вот вы опять ничего не поняли, – Илья Борисович явно огорчился. – Конечно, есть разные способы захвата власти. Но предпочтительнее захватить власть демократическим путём.
– Да где же в этом демократия?
– Сам, что ли, не видишь? – не удержался Митя. – Ты посмотри в зал, ведь в этом участвует весь народ. Ну, если не весь, то лучшие его представители, элита!
Это слово, элита, Митя произнёс с особым придыханием. С таким чувством принято читать молитву, с такой убеждённостью идут на эшафот… Честно скажу, я сразу не нашёлся, что сказать. Сидящих в зале я не знал, разве что видел их горящие глаза, видел загребущие их руки, набитые валютой их карманы… А что, может, он и прав. Может быть, это и есть элита? Вот просто так, без доказательств, по определению…
Я чувствовал, что выгляжу как последний идиот. Вот показалось, что опровергну на раз-два, с говном, что называется, смешаю, а что выяснилось? Похоже, стало всем понятно, что и страны не знаю, что не понимаю свой народ… Так что ж тогда я рвусь в писатели, если до понимания не дорос?
В этот самый момент в буфет ворвалась полураздетая, растрёпанная дама, а вслед за ней гражданин с подбитым глазом. Дама, размахивая ассигнациями, на бегу кричала:
– Илья Борисыч! Это произвол! Мы с Пётр Иванычем за вас проголосовали, всё честь по чести, а теперь вот узнаём…
– Да узнаём, – вторил ей подбитый.
– Узнаём, что всем достались доллары и фунты, а нам с Петром Иванычем поганые рубли…
– Да, только рубли! – подтвердил Пётр Иванович. – И отчего ж такое к нам неуважение?
Даму попросту выворачивало наизнанку. Было очевидно, что желчь уже переливается через край и не найдётся во всём свете подходящей силы, которая смогла бы компенсировать пережитое дамой унижение.
– Раньше надо было смотреть, чего берёшь, – не удержался пьяный Митя.
– Цыц! – Илья Борисович бросил на Митю гневный взгляд и обернулся к пострадавшим: – Ксения Тимофевна! Голубушка! Было бы отчего переживать. Сейчас все вместе отправимся в ближайший банк и обменяем всё по курсу. Делов-то! – он нежно улыбнулся.
– Нет, это дело не пройдёт, – вскричала дама. – Шмольцу вон достались евро, Букшанским выплатили в шекелях, а нам при всём честном народе… – дама рухнула на стул и зарыдала.
– Но Ксения Тимофевна! Теперь уже поздно всё переиграть. Я же не могу аннулировать ваш голос.
– Смею заметить, два полновесных голоса, – прохныкал Пётр Иванович.
– Тем более, – развёл руками Илья Борисович. – Вот ведь оказывается, что целых два…
– Я требую отменить результаты выборов, – сквозь слёзы прокричала дама. – Если не отмените, я дойду до прокурора!
– Да что там прокурор! – хохотнул Митя. – Давай уж сразу в Европейский суд.
– И до Европы дойдём, не беспокойтесь, – встал на защиту жены Пётр Иванович. – Вы ещё не знаете, на что Ксюшенька способна.
– Господа! Господа! Давайте не будем впадать в крайности, – Илья Борисович в меру своих сил пытался как-то разрулить эту ситуацию. – Даже в столь трудных обстоятельствах вполне возможно отыскать консенсус.
