Перед тем как посетить свой дом на ближайший сезон я направился в квартиру, прослужившую, мне домой в первые восемнадцать лет жизни. Я не был здесь пять лет, но при этом регулярно присылал деньги матери, стараясь не думать, на что именно она их тратит. Знакомая девятиэтажка встретила меня привычным скрипом ржавых ставней и вечными сторожами-старушками у входа в парадную. Вежливо поздоровавшись с ветеранами дома, я, игнорируя лифт, который вечно мог преподнести сюрприз в виде поломки, поднялся по лестницы на четвертый этаж.
Сейчас нужно просто нажать на дверной звонок. Мне откроет дверь любимая трезвая мама, только что пришедшая с работы, ужасно уставшая. На ней будет надет фартук, а на кухне будут жариться пирожки. И не будет никаких пустых бутылок и местных алкашей. Такими речами я обнадеживал себя и заставлял, наконец, постучать в эту дверь.
Я решительно поднес палец к звонку, как дверь открылась, и на меня чуть не свалился какой-то мужик, пахнущий дешевой водкой и помоями. "Дурак, кретин!" - обзывал я сам себя. Размечтался, что мать так просто взяла и завязала. Ну конечно!
Каждый человек переносит разочарования и неоправданные надежды по-разному. Кто-то впадает в уныние, кто-то заливается слезами и начинает жалеть себя, кто-то реагирует спокойно и оптимистично, ожидая другого подарка судьбы, а кого-то одолевает злость и агрессия. Я отношусь к последнему типу. Вот и сейчас, получив оплеуху от судьбы, я пришел в ярость. Нет, я отлично контролировал себя, и убивать никого не собирался, но и мирного разговора у нас точно не получиться.
Я помог гостю перейти порог квартиры (схватил его за шиворот и выбросил) и вошел в квартиру, захлопнув дверь. В помещении, которое я раньше называл домом, стоял хаос: везде валялись пустые бутылки, пол был усыпан битым стеклом, на кухне была гора немытой посуды и пыль, пыль, пыль. Из глубины квартиры послушался женский смех и звон стаканов, вызвавших очередную порцию злобы. Я закрыл глаза и попытался успокоиться, получилось не очень. Подняв с пола стеклянную бутылку из-под водки, я направился вглубь квартиры.
Развеселая компания обнаружилась в гостиной и состояла из трех женщин, распутной внешности и трех мужчин похожих на бомжей. Матери среди них не наблюдалось. Мой визит произвел фурор: водка перестала литься фонтаном и все уставились на меня.
-Ты хто? - спросил толстый мужик со стаканом в руках и длинной бородой. В североамериканских командах такие бороды были популярны и считались украшением. Но смотря на бороду этого алкоголика, я начинаю понимать Петра Первого с его реформами.
-Где Александра Громова? - голосом со стальными нотками спросил я.
-Шурка? Так это... за добавкой побежала. А ты как в дом попал? - Шурка, значит! И как менты еще не нагрянули в этот притон. Под столом рядом с бутылками лежали использованные шприцы. Думал, тут что-то изменилось в лучшую сторону, как же! Вот я дурак! За своими бичеваниями я не заметил, как ко мне подошла одна из девиц. Ее глаза и губы были сильно размалеваны красным цветом, а из приоткрытых губ несло перегаром. Она подошла ко мне вплотную и стала внимательно осматривать.
-Красавчик, а ты, чьих будешь? - я проигнорировал ее вопрос и продвинулся в глубь комнаты, - Присоединяйся к нам! У нас весело. Скоро Шурка с добавкой прибежит, у нее сынок богатый, денежки шлет.
Это стало последней каплей, ухватив за горлышко бутылку, которую я продолжал держать в руках, я разбил ее о стол. Осколки полетели во все стороны. Все кто сидел за столом повыскакивали со своих мест.
-Вот пошли все! - крикнул я. Должно быть они подумали, что я чокнутый и могу сделать что угодно, поэтому поспешили уйти. А тем, кто остался, защищая свои недопитые литры, я помог, сбросив их в лестницы.
Давно я не дебоширил! Я присел на стул и наконец-то смог нормально мыслить. Злость и агрессия постепенно отступала. Прав был Фетисов, злости всегда нужно давать выход вовремя, а то она перехватит управление и поминай, как звали. С умиротворением вернулась и боль. Из неглубокого пореза на ладони сочилась кровь. Должно быть, поцарапался, когда разбил бутылку и не заметил. Надо же. Я прошел на кухню и промыл рану водой из-под крана. В этот самый момент послушался звон ключей и голос матери:
-Я вернулась! Ребятки, я ... - она оборвала себя на полуслове, когда вошла на кухню и увидела меня. Его руки затряслись, и пакет упал на пол. Я же прислонившись к кухонному столу, смотрел на тощую женщину с синяками под глазами в старом потертом пальто и не мог узнать в ней свою мать. Некогда длинные прекрасные волосы были собраны с жирный пучок, а вся кожа походила на известь.
-Твои ребятки в срочном порядке поспешили к себе домой, на свалку. Или где они там живут? - мне было все равно, где они живут, но я, почему-то спросил именно это. Хотя это был, скорее всего, риторический вопрос.
-Что же ты, мамуля, не радуешься приезду единственного, слава богу, сына, - я намеренно выделил слово "мамуля", чтобы она вспомнила, кем является для меня.
