Бом… Первый раз. Бом… второй… И так все десять раз. Местное времяисчисление было десятичным и все же отличалось от земного. И часы били не двенадцать, а ровно десять.
Я же с ужасом смотрела на собственные руки, в ожидании, когда они начнут таять. Однако ничего подобного не происходило. Руки оставались плотными. Потом до меня дошло, что растаю я лишь для окружающих. А на самом деле останусь той же женщиной во плоти.
Так, Петрова, соберись! Ты навсегда покидаешь этот мир и человека, которого любишь больше жизни! Хотя бы посмотри на него! Поцелуй на прощание! Не факт, что вы увидитесь еще. Потом будешь всю жизнь жалеть.
Я оторвалась от созерцания своих конечностей и перевела взгляд на мужа. Его руки крепко держали меня за талию. А лицо застыло непроницаемой маской. Он стоял с закрытыми глазами. А из-под век текли слезы, крупными каплями сбегая по щекам. Нет, это слишком печальная картина, чтобы уносить ее в своем сердце. Лучше пусть это будет прощальный поцелуй. И я, недолго думая, потянулась к его губам.
Когда же мы слились в страстном поцелуе, первая мысль (или последняя?), посетившая мою голову была, что оказывается, очень много можно успеть в последнюю минуту.
Тут Эдгар отстранился от меня и прошептал:
– Полночь прошла!
– Что? – мое сознание вырвалось из тяжких раздумий. Я все еще стояла в нашей спальне. Босая и голая, прикрытая лишь парчовым покрывалом. Я вдруг представила, как в подобном виде вывалилась бы в кабинет прокурора. Тут не только меня бы в психушку забрали, но и его тоже.
– Ева, это ты? – вдруг задал муж очень странный вопрос. А я поняла, что все также никуда не делась.
– В смысле, я? – я еще не понимала, что нужно отвечать.
– Леди, как ваша фамилия? – следующий вопрос был еще менее логичен в моем понимании.
– С некоторых пор я зовусь леди Еванджелина Фэлкон, герцогиня Иррида. Ты имеешь что-то против? – уточнила на всякий случай.
А он вдруг выдохнул, отстранился от меня и провел ладонью по лицу, словно хотел что-то стереть из своей памяти. Еще раз пристально заглянул в мои глаза, легонько тряхнул за плечи и прошептал:
– Ты здесь. Ева, ты понимаешь, что ты здесь! Никуда не исчезла, не растаяла, не переместилась! Я очень боялся, что открою глаза, а передо мной окажется та Еванджелина Стоун, на которую покушался мой братец, – с этими словами он подхватил меня на руки и закружил по комнате, потеряв где-то покрывало.
Я сначала охнула от растерянности. А затем до меня дошел смысл его слов. Я осталась здесь, рядом с любимым! И слезы потекли уже из моих глаз.
Со стороны это выглядело, наверное, очень странно. Двое взрослых людей судорожно держаться друг за друга и при этом ревут навзрыд. Сколько это продолжалось, мы уже не узнаем никогда. Да и особого значения это не имеет.
– Получается, что меня что-то привязало к этой земле? Я теперь настоящая ардонка, – уточнила я у мужа, когда слезы радости и горячие объятия закончились. Я лежала на его плече практически счастливая. Много ли человеку для счастья надо? Отобрать у него счастливое будущее, а затем его вернуть.
– Получается, что так. Но как это получилось? – опередил он мой вопрос, – я не знаю и не понимаю. Думаю, время расставит все по своим местам. И, возможно, даже нам приоткроет завесу над этой тайной.
На этом месте мы, похоже уснули. Еще, конечно, был некоторый страх, что я могу исчезнуть. Но все обошлось. Проснулись мы от стука в двери.
– Кто там? – спросонья хриплым голосом уточнил муж. А я вся сжалась. Вдруг Юстас-Эммануил вспомнил, что Эдгар приставлял к его груди клинок, и решил его наказать? Покрепче перехватила руку любимого, словно это могло помочь.
Но из-за двери раздался голосок Евы:
– Родители! Мне вообще-то в школу пора. Вы к завтраку не выйдете, что ли?
Мы переглянулись и дружно засмеялись.
– Евушка, позавтракай сегодня одна! Мы всю ночь работали. Еще поспим. Хорошо? – ответила я.
– Хорошо! – беззаботным голоском пропела воспитанница и звонким перестуком каблучков оповестила нас, что ушла. Для нее это утро было самым обычным.
– Через месяц свадьбу сыграем! – вдруг выдал свое решение муж. Потом подумал секунду и добавил:
– Нет, через неделю!
– К чему такая спешка? – лукаво улыбнулась я.
– Я хочу сообщить всему миру, что ты моя! И чтобы никто больше мысли в голове не держал, что тебя можно у меня отнять! – и с этими словами мои губы запечатали очень пылким поцелуем.
В итоге из кровати мы вылезли лишь к обеду. И то благодаря тому, что в открытое окно раздался голосок Евушки, вернувшейся с занятий. Она была девочкой воспитанной и всегда здоровалась с нашим садовником.
Моя привязка к ардонской земле дала о себе знать через неделю после выше озвученных событий. Ранним утром я проснулась с сильной тошнотой. Отравилась? Да вроде бы не должна была.
Тут же вспомнила, как одна моя знакомая преклонного возраста рассказывала:
– Проснулась. Тошнит. Заволновалась. Неужели беременна? Села. Голова кружится. Нет, слава богу, давление!
