Все эти вопросы, необходимые и важные, выматывали почище полудня качаний в тренажёрном зале. После ухода адвоката Крис почувствовал себя полностью выпотрошенным и просоленным, как рыба, которую развесили на солнцепёке вялиться. Махнув рукой на ледяной чай, он заглянул было в бар, за коньяком… но передумал.
Сперва наведаться к ювелиру.
И выбрать подарок для Хильды. Для его очаровательной Барб.
Такой браслет, как он и представлял минувшей ночью: осыпанный гранатами и жемчугом, прекрасно смотрящийся над Её белоснежной щиколоткой. Не какая-то там легкомысленная цепочка с висюльками — нет, в своём воображении он рисовал массивный, и в то же время кажущийся лёгким из-за обилия филиграни, ножной браслет, переливающийся всеми вишнёвыми гранями и брызгами перламутра, когда Она шаловливо начтёт подбрасывать босой ножкой туфельку под столом…
Или в кресле мобиля…
Или скинет её в густую траву, ласкающую ноги, перед тем, как…
А на подарок он собирался навесить толику родовой магии. Сугубо защитной. Для собственного спокойствия… Значит, алкоголь пока лучше исключить, чтобы проделать всё безупречно.
И надо узнать у дяди, где сейчас гостит Настоящая Женщина. Он что-то говорил о встрече с Элианор, о выделенных покоях во дворце… Успеть бы до вечера.
По настоятельной просьбе Варвар Палны, церемонию официального представления новой родственницы при дворе отменили, изрядно порушив тем самым существующий дворцовый этикет. Как, хитро прищурившись, прокомментировал Эрих Мария, «…Нынче странное время, и многие традиции под влиянием веяний из соседних миров упраздняются либо упрощаются. Возможно, оно и к лучшему…»
А потом пространно объяснил, что обычно первое появление при дворе — и для мужчин, и в особенности для женщин — ритуал не из лёгких, поскольку требует безупречного исполнения вытанцовываний перед королевскими особами; а этим сложным пируэтам аристократическую молодежь порой обучают с детства. Но, что более важное, для появления перед королём нужен туалет, продуманный с особой тщательностью, и соответствующие к нему драгоценности, на подготовку чего порой уходит недели две-три усилий магов-дизайнеров и ювелиров. А раз уж высокая гостья изначально заявила о краткости своего визита — будет лучше представить её неофициально, на простом семейном вечере, чем выставить под обстрел светских сплетников и газетчиков, которых полно на обычных приёмах, и которые устраивают зубоскальства из-за недостаточного числа бриллиантовых пуговок или неловкого реверанса.
Но самое главное — к мероприятию «домашнему», человек на тридцать-сорок приглашённых, репортёров не подпускали. Строжайше. Информация о рауте или вечеринке сим акулам пера предоставлялась, равно как и списки гостей, а вот на фотографирование и прочее действовал жёсткий запрет. В эти вечера вся королевская резиденция, причём с парками, кортами, бассейнами и прочими местами отдыха и прогулок, накрывалась пологом приватности.
А, стало быть, сведения об иномирной тёще младшего принца утекут в прессу в весьма дозированном объёме. Вроде бы наличие новой королевской родственницы не скрывают — но и не позволят обсуждать на каждом углу. Уважаемая Варвара Павловна может спокойно бродить по столице, любуясь местными красотами, без риска быть узнанной в толпе. В сущности, чтобы стать непохожей на свою единственную опубликованную фотографию, женщине нужно постараться совсем немного — снять шляпку, например, и по-иному подкрасить глаза…
«И значительно облегчить работу вашим соглядатаям» — мысленно добавила Варвара. Воспитанная в духе реализма, она прекрасно понимала, что вряд ли ей позволят разгуливать по окрестностям без наблюдения. Впрочем, озабоченность Эриха Марии была объяснима, и портить ему жизнь детскими побегами из-под присмотра Варвара не собиралась. В конце концов, оставалось потерпеть каких-то два дня, от неё не убудет.
А уж если появится Кристофер Робин…
Вот пусть сам и выкручивается. Уж он-то наверняка в курсе дядюшкиных фобий, ему и карты в руки.
А пока что — её представили… нет познакомили…
Нет, всё же представили — настолько протокольно-официальным был тон этой женщины, настолько изысканно-вежливым, но отдающим изморозью, что назвать этот приём обычным знакомством язык не повернулся бы.
