Немного удивившись такому нежданчику, космодес даже приостановился, чем и воспользовалось одно из щупалец, аккуратно пролезая в крохотный зазор меж бронированных пластин, как раз туда, где зияла так и не заштопанная дырень в форменных штанах. Дырень была стратегического назначения — чтоб жопа при маршах в полной разгрузке потела меньше и потому зашивать ее и вовсе не собирались. Как выяснилось — зря. Скользкий отросток аккуратно совершил поползновение аккурат на мощный космодесский тыл, совершив ласковый маневр в расщелину накачанных ягодиц и устремился, прямо скажем, аккурат в «яблочко», точнее в суровый киборговский зад.
Тот удивленно ойкнул, выпучил глаза и резко качнулся вперед, буквально тараня бедного инорасника и втрахивая того в плиту. Тот совсем уже блаженно заскулил, активно виляя бедрами и, кажется, втихую стараясь насадиться еще чуточку поглубже.
Тем временем космодес совсем забалдел, уж больно аккуратно, нежно и ласково в его заду орудовало щупальце…цы, надавливая аккурат на простату, так, что аж яйца поджимались.
Перейдя на финишную прямую и врубив режим «молотобоец», космодес продержался не долго, слушая мелодичные стоны мальчишки под собой, ощущая как сладко обхватывают его член горячие стеночки его ануса и то, как споро извиваются в нем самом милые салатовые щупальца.
Спустя совсем немного времени, он кончил, вцепляясь в стройные бедра до синяков. Закатив глаза и пустив слюну. Все еще чувствуя шевеление щупалец в своем заду, он еще раз кончил только от этого, почти насухую, и взвыл, сжав их внутри себя, уже не чувствуя, как пришел к финишу инорасник, тихо поскуливая. Все, на что хватило вояки, так на то, чтобы не придавить мальчонку к плите всем своим весом и аккуратно отвалиться от него, не слишком аккуратно выходя из по-видимому не привыкшему к такому гостеприимству ануса. Щупальца тоже втянулись куда-то, он даже не заметил, куда — только противно мокрое и горячее потекло по внутренней стороне бедра.
Космодес, сделав пару шагов назад, сел прямо на пол, силясь отдышаться и осмыслить происходящее. Инорасник же, загнанно дышащий и, кажется, вообще улетевший в нирвану, так и стоял у плиты в развратной позе с широко раздвинутыми ногами.
Спустя энное количество стандартных минут, они оба оклемались настолько, чтобы хоть как-то начать шевелиться. Инорасник попытался свести ноги вместе и встать, но получалось не очень, а космодес попытался оправиться, что сидя получалось тоже не очень.
— А зовут-то тебя как, кулинар? — Долго подумав и подобрав слова, от всей внезапности момента даже вспомнив космолингву, киборг разродился таки этим глубокомысленным вопросом, а, главное, своевременным.
— Аки, — тихо ответил ему отвалившийся таки от плиты инорасник, подошедший, пошатываясь, чуть ближе к окну и прикрывая пах подобранной с пола рубахой. Оказалось, что он весь был нежно-салатового цвета, с тонкими, но густыми зелеными же волосами, собранными в хвост и вполне себе хомо-сапиеновскими чертами лица. Выглядело это даже мило.
— А я Релл, — глупо улыбнулся киборг, рассматривая салатовенького и прикидывая, как бы потактичней попросить все же пирожок. Ну хотя бы один.
— Ага, — рассеянно отозвался инорасник и потупился. — Я, честно, заявлять не буду. Только не убивай меня, пожалуйста…
— Заявлять? — Не врубился в ход разговора космодес и приподнял обе брови одновременно, потому что одну приподнимать попросту не умел, как ни корчился перед зеркалом.
— За изнасилование…
— Изна…что?
— Ну, ты же насиловать меня пришел. Засек за несколько кварталов, выбрал время…
— Я вообще на запах пришел! Пирожки ты пек, а я с детства выпечку люблю! А тут ты такой, о разврате просишь! Я ж в ваших традициях ни бум-бум, подумал, это у вашей расы ритуал гостеприимства такой вообще! А ты так позу принял сразу, ну и я это, того. В рейде три стандартных месяца был, вот. А там не до секасу, там главное, смотреть, чтоб самое ценное не отстрелили!
У Аки, как представился разумный, кажется, началась тихая истерика. Он начал хохотать, одновременно рыдать и сползать на пол, впрочем, не забывая прикрывать срам рубахой. Релл посчитал правильным подползти к несчастному и хоть как-то утешить, неуклюже, но аккуратно того обняв и начав гладить по голове.
— Ты-ы-ы же-е-е булочки-и-и мои по-по-потребова-а-ал! — Прорыдал Аки и уткнулся космодесу в плечо, мелко подрагивая.
— Ну, я ж на космолингве разговариваю не очень. Булочки, выпечка, пирожки, во! Жрать я хотел! Жрать! А ты! Эх-х-х! — Пытался оправдаться киборг, все еще гладя салатовое несчастье по голове и прикидывая, что с ним таким вот зеленым делать. Что-то внутри него тихонько подсказывало, что продолжать гладить по голове, успокаивать, развратничать и, конечно же, поедать выпечку, на запах которой он сюда и причалил. Желательно, на протяжении срока бОльшего, чем длится его увольнительная на этой планетке.
