Проводив Петю, я вернулся в деревню и, не успев зайти в калитку, увидел Ирину. Она шла от своего дома с корзинкой на локте и, подойдя, похвасталась:
– Уже вторую порцию несу!
– Что это у вас там? Пирожки? – спросил я, косясь на корзину.
Ирина улыбнулась с таинственным видом и приподняла край газеты. Под ней был лоток с рассадой – зелёные «детки» в чёрной земле.
– И куда это всё?
– На Бедняжку, – произнесла она загадочно. – Хочу по всему ручью насадить примулы!
Я вообразил себе солнечный, в бурой траве, берег Бедняжки, зацветший белыми шапками цветов, и, кивнув на Колин забор, спросил:
– А Коля не возражает?
– Думаете, примулы рыбу распугают? – отозвалась Ирина и продолжила полушёпотом: – Вы представьте – вырастет целое царство. Я буду за ними приглядывать, а они за это меня потом увезут на своих кораблях!
– Кто увезёт? Примулы?
– Ну а кто же ещё? Только на них и надежда!
Впервые за разговор я посмотрел прямо в её улыбнувшееся лицо. Волосы, освобождённые от зимних платков, она собрала в старинную причёску. Этот золотистый бутон отзывался по всей земле стозвонным эхом ивовых ветвей – рыжих, как Иринины волосы. Куда ни глянь – всюду звенела Ирина, вольно покачивалась под ветром, укрывая собою холм Старой Весны.
У поворота на тропу, где мы видели её с Петей, она замедлила шаг и, кивнув на стройку, спросила:
– Костя, а что это вы мне там махали?
– Я не махал, – сказал я.
Ирина потрепетала ресницами. На её лице выразилась обида.
– Хорошо, вы не махали. Но кто-то ведь махал!
– Что значит кто-то? Махал Петя, – сказал я твёрдо.
Ирина вздохнула и умолкла, должно быть, соображая, как половчее сформулировать следующий вопрос. Тут некое постороннее движение всколыхнуло покой холма. Я обернулся: в распахнутой штормовке, с батоном в руке, умятым примерно на треть, в горку спешил Илья. Подлетев, он сразу кинулся к Ирининой корзинке.
– Это что у тебя тут?
– Пирожки! – хихикнула Ирина.
Узнав о том, что Ирина собралась обсадить Бедняжку примулами, Илья восхитился и, ни на грош не терзаясь сомнениями, перехватил у неё корзину:
– Пошли! Я помогу!
Вид его был весёлый и возбужденный, он нанюхался весны и вряд ли помнил в эту минуту, что вообще-то собирался строить мне дом.
В отчаянии я посмотрел им вслед.На следующее утро, в дожде и ветре накатившего циклона, Илья с Серго взялись за работу. Серго был хмур – должно быть, его мучила вина перед монастырским хозяйством, которое он бросил ради большого, по его меркам, куша. Илья же, напротив, весело шнырял под косым дождем, перетаскивая в дом подмокшие доски.
Мне было неловко отсиживаться в бытовке в то время, как эти двое зябли на улице. Я как раз подумывал, не сгонять ли к родителям, когда за забором раздался настырный гудок. Я узнал его, как иногда узнаешь визитёра по дверному звонку.
Дожидаясь, пока я выйду, Петя покуривал возле машины. Капюшон его синей куртки густо посыпал дождь.
– Что-то ты к нам зачастил! – сказал я, пожимая его ладонь.
