– Разве только рюмочку. За вас, мои дорогие, – сказала Евлампия Феликсовна. – Теперь сходите в бухгалтерию, шлепните печать.
В бухгалтерии без Ларисы было как-то тихо. На ее месте восседала раздобревшая княгиня Тугоуховская № 1, которая внезапно почувствовала себя хорошо и решила еще немного поработать перед окончательным выходом в декрет. Перед княгиней Первой топтался Петрушка и канючил:
– Поглядите еще, может, какие-то неучтенные деньги? Ну повод же есть, праздник на носу, а выпить не на что!
– Разговор окончен, – устало отмахнулась от него княгиня, – у меня другие посетители, а я одна!
– Вот Лариса бы так не сказала! – продолжал ныть Петрушка.
– С праздником, дружище! – вручил ему коньяк и конфеты Владимир, которому в данный момент хотелось осчастливить все человечество. – Тут, правда, слегка открыто и отпито. Но немного. В соответствии с поводом.
Петрушка склонился в поклоне, давая понять, что такие мелочи культурным людям вроде него – не помеха.
Бывшая княгиня поставила печать на справку, после чего Владимиру пришлось вызывать такси, чтобы заехать домой за документами, а потом отвезти их в турагентство знакомой Елены. Та обещала его дождаться. Верного «жигуленка» режиссер оставил на мебельной стоянке.
Владимир получил визу через два дня и сразу, как договаривались, позвонил Елене.
– Меня признали годным для Италии, – похвастался он. – А что твои крошки?
– Приехали. За порчу купе я уже расплатилась, чтоб не откладывать на следующий год. Дешевле, кстати, вышло, чем покупать бабушке билеты туда-обратно.
– Чувствую, грядет новое нашествие варваров на Рим, – заметил Владимир.
– И уж мои варвары постараются, чтобы на этот раз от Рима ничего не осталось! – гордо сказала Елена.
Рим устоял – братья Жуковы пали жертвами хулиганского обаяния сестер Сапелкиных, и приглядывать за детьми стало довольно просто. Вот разлучать их в аэропорту – значительно сложнее.
Елене пришлось прямо посреди учебного года переводить сыновей в московскую школу. Это решение потребовало снять новую, более просторную квартиру. Квартира оказалась настолько просторной, что в ней хватило места и Владимиру.
В новогоднюю ночь, гуляя с Еленой по Риму, он дал себе слово: позвонить Лехе сразу по возвращении домой. Но тут грянул переезд, и он снова позабыл о своем обещании. А потом позвонила Лехина жена, чтобы сообщить, где и когда состоится прощание с ее мужем. «Он вспоминал о вас, Владимир, все хотел позвонить, но не находил повода. Собирался после Нового года. И – вот».
Владимира еще много раз вызывали в студию, которая разработала проект реалити-шоу «Театр в офисе», «показывали ребятам». Скоро он ходил туда как на работу, уже даже сочинил развлекательную программу, позаимствовал пару частушек у комика Титова и пел их под гитару. Наконец контракт подписали. Оказалось, что Владимир, единственный из претендентов на роль режиссера, понравился всем. Вернее, он единственный выдержал эти бесконечные «смотры самодеятельности», которые руководство студии почему-то называло «проверкой на стрессоустойчивость». Напарника Владимир выбирал уже сам и пригласил Стакана, которого на стрессоустойчивость проверять не стали, чтобы не потерять медийное лицо. Продюсер только поинтересовался, какие спектакли тому доводилось ставить. «Он помогал мне с „Горем от ума“», – сказал Владимир. «Без меня ничего бы не вышло, – скромно признался Стакан, – одна только сцена со столом чего стоит!» «А вы неплохо вдвоем врете», – заметил продюсер. «Мы импровизируем!» – поправил Стакан. Продюсер хмыкнул и одобрил его кандидатуру.
Владимир и Стакан, не сговариваясь, предложили взять для первого сезона неизвестную юмористическую пьесу своего друга Алексея Полозова. Стакан очень старался, но его последняя команда, на которую он возлагал большие надежды, отсеялась еще до полуфинала. В правила шоу на будущее внесли изменения, но первый сезон Владимир заканчивал как шахматист, который разыгрывает партию сам с собой. К счастью, на этот раз у него было достаточно помощников, поэтому финальный спектакль победителей прошел без накладок.
После успеха первого сезона «Театра в офисе» Майя Ласковая стала рассказывать всем, что это она «заново открыла Владимира Виленина для широкой публики», но добилась лишь того, что ее начали атаковать непризнанные, неизвестные и забытые артисты, а также писатели, музыканты и просто творческие люди без определенной специализации.
Владимир попытался поставить с «Трюмом» «Театральный роман» Булгакова, но ничего не вышло. Его идеи отставали от идей капитанских студентов лет на двадцать. Владимир сам признал это и попросил найти кого-то на замену. Режиссер, явившийся ему на помощь, «Театральный роман» отверг и поставил перед всеми грандиозную задачу – перенести на сцену «Улисс» Джойса в виде, максимально приближенном к литературному источнику. Владимир получил роль Леопольда Блума, которую можно было осмыслять бесконечно долго.
