– Нет, уместны. Мы заявляем решительный протест и покидаем запись, -
говорят, подымаясь, Г. Золотов и А. Коган. Я молчу, деловито кружась у
сливного бачка.
– Ну, хорошо, – останавливает их Чума, – я согласен ввести в текст моей
композиции «Отчего башли не ведутся «слова «Иерусалим» и «Бровастая
морда», но не больше. Поверьте, «атцы», в лучшие времена мы обязательно
слабаем ваши вещи, но не сейчас.
Звучит привычное one two three
– Ие-ие-ее – поет барабанщик Чума,
– Ты скажи, отчего баши не ведутся? – подхватывает бэк-вокал.
– Ты скажи, бровастая морда, скажи… – поет флейтист Золотов.
– Шууууу – поддерживает его шумовой эффект сливающегося бачка.
– Ие-ие-еееее, – воет подпевка.
– Мы поедем в Иерусалим, – тянет Саша Коган.
– Тррр… – изображает движение палка, скользящая по радиатору
центрального отопления. Звучит финальная какофония немыслимых звуков,
слов, падающей воды и бьющейся посуды. Запись первого диска группы
«Лажовики» закончена!
Пока звукорежиссер Диод колдует над монтажом и доводкой системы
прослушивания, следует перекур и легкий перекус под «Брызги надежды».
– Я думаю, что мы должны выходить непосредственно на ведущие
отечественные фирмы звукозаписи, – заявляет Чума.
– Согласен – это патриотично и придаст року русское лицо, – поддерживает его
Смычков, косясь на когановский профиль.
– Нет, я предлагаю переправить запись на Запад. Только там это смогут оценить
и понять, – настаивает С. Коган.
– Правильно, – соглашается с Коганом, флейтист Золотов, – один «поц» эти
«бровастые морды» ни хрена не понимают в честном искусстве.
Я молчу, занятый «Брызгами» и «Бычками в томате», и отчаянно придумываю,
где и как достать справку о причинах моего сегодняшнего пропуска школьных
занятий.
Наконец, Диод заканчивает монтаж, пленка готова к прослушиванию. Все
сосредоточенно ждут начала. Тишина. Пошла запись. Странно, но первой
почему-то звучит рок сюита «Отчего деньги не ведутся». Она длится около
десяти минут. Однако ко второй минуте у меня начинается неприятное жжение
в паху, к пятой приходит ясное осознание того, что с такой записью денег у нас
не будет никогда. Музыка похожа на плохо работающую сантехническую
систему, голоса – на пришельцев из параллельного мира. Запись уничтожается,
а вскоре «умирает» и сама группа.
Спустя десяток лет постаревшие участники рок– бригады «Лажовики» (с
целью скосить “капусты” для отъезда) вновь собираются вместе и бросаются
окучивать “плодородные нивы” свадебных “халтур”. Вопрос о записи
пластинки больше не подымается. Но, неожиданно, группа знакомится с
известным городским радиомехаником по кличке “Чалый”. Хмельной Чалый
посвящает бывалых участники “Лажовиков” в свое детище – микшерский пульт.
Оказывается, через этот довольно массивный ящик с множеством кнопок и
штекеров можно записывать музыку. “Лажовики” с интересом рассматривают
ящик и многозначительно переглядываются. Учуяв интерес к своему агрегату,
Чалый начинает с хитростью охотника гнать дичь к капкану.
– Чуваки, пару пузырей на ваш выбор, и я вам гарантирую мировой успех, -
горячо убеждает звукорежиссер колеблющихся “Лажовиков”.
– Я знаешь кого писал! Со мной знаешь, кто работал? – и, заламывая
обожженные кислотой и канифолью пальцы, Чалый перечисляет имена и
названия групп и исполнителей, от которых у участников группы начинаются
зрительные и слуховые галлюцинации.
Закупив обширную партию кубинского рома «Habana club» и несколько банок
морской капусты, рок-бригада «Лажовики» бросается на новый штурм
музыкального Эвереста. Кто в такие годы бросается на подобные штурмы, тот
обречен навечно, остаться молодым. В этот раз записываются неисполненные в
прошлом рок-серенада «Путешествия сандаля в Иерусалим» и политическая
баллада «Бровастая морда».
Рок-сюита же «От чего башли (деньги) не ведутся» в коммерческих целях
переименовывается в «Why money pass me by «и поётся по-английски.
– Ye-ye-ye-eeeee… – поет барабанщик Чума.
– Why money pass me by, – поддерживает его бэк-вокал.
– Вай – вай – вай, – тянет Гена.
– Money, money. Баксов поц… – подхватывают участники муз. бригады.
Перемотка. Перекур. «Habana club». В этот раз значительно лучше, но все же
музыка скорей напоминает звук ветра в водосточной трубе, а бэк-вокал – свору
воющих собак, чем голоса группы, претендующей на коммерческий успех.
Запись уничтожается, а участники «Лажовиков» растворяются на мировых
просторах.
Гена Чума процветает на нью-йоркских таксистских трассах. Я…. хм!!??…
скажем так – в сфере обслуживания. Пластинка не вышла. Денег как не было,
так уже и не будет. Хотя они иногда мне снятся, как, впрочем, и
несуществующая пластинка: на глянцевой обложке фотографии участников
«Лажовиков» с хитом всех времен и народов: «Отчего «башли» не ведутся?»
Класса до восьмого все, что я знал о Толе Усикуме, укладывалось в
несколько прилагательных и одно существительное: высокий, пунцовощекий
антисемит.
Мне приходилось слышать теорию: «антисемитизм проистекает от евреев-
полукровок». В качестве примеров фигурировали фамилии: Бонапарт, Ульянов,
Джугашвили, Шикльгрубер…
