Она не шутила, и это напугало Джесса. Он продолжал обнимать ее, не зная, насколько хрупок лед, на котором стоит.
– Ты не хочешь рассказать мне, что тебя так сильно пугает? – осторожно спросил он.
– Они… – Морган, кажется, хотела ответить, однако Джесс чувствовал ее неуверенность. Словно она не могла подобрать нужные слова. – Не уверена, что ты поймешь.
– Я попытаюсь.
– Они нас проверяют, – сказала она тогда и вздрогнула от воспоминаний. – Записывают наш месячный цикл. А когда считают, мы готовы зачать ребенка, то…
У Джесса сдавило горло, и обжигающе горячий гнев подкатил к глотке. Морган была права: для него это неизведанная территория. У него никогда не было сестер, а мать всегда в его жизни держалась на расстоянии. Джессу даже не с чем было сравнить подобную информацию.
– Они находят вам пару?
– Да. – Морган подняла на него глаза. – Когда я сбежала, чтобы встретиться с тобой, то пропустила день, когда у меня должна была быть процедура. Но, Джесс, я не смогу так же избежать этого теперь.
– Тогда ты можешь драться! – сказал ей Джесс. – Ты никогда не боялась драться!
– Я видела, что происходит, когда дерешься. Мою подругу… – Она сделала глубокий вдох, задержала дыхание, а потом выдохнула. – Прости, Джесс. Я не хотела… Я просто злюсь. И очень боюсь.
– Я не позволю с тобой что-либо сделать, – сказал он, что прозвучало глупо, и, судя по взгляду Морган – наполовину благодарному, наполовину сочувствующему, – она тоже понимала это.
– Не надо, – сказала она и положила ладонь ему на щеку. – Не надо. Просто скажи, что сейчас ты будешь со мной.
– Буду. Я здесь с тобой.
– Тогда поцелуй меня.
Джесс поцеловал ее и ощутил вкус слез на ее губах. Поцелуй вышел долгим и нежным, хотя и довольно страстным.
А потом Морган внезапно отстранилась от губ Джесса и прижалась к его лбу своим. Джесс внезапно снова вернулся в реальность и почувствовал буквально физическую боль, словно кто-то ударил его. Морган подняла голову и посмотрела Джессу прямо в глаза, и тогда стало еще хуже. Джесс замер. Подобное происходило не в первый раз: они находили друг друга, а потом их разлучали какие-то слова или действия. Джесс не хотел, чтобы это произошло теперь снова. Только не сейчас. Только не сегодня.
Джесс положил пальцы на ошейник скрывательницы, на эту жуткую и в то же самое время красивую вещь, и почувствовал тепло кончиками пальцев, словно окунул их в кровь. Может, ошейник нагрелся от тепла тела Морган, а может, это было что-то в золоте, Джесс не знал.
– Морган, – произнес он, – ты не обязана делать этот выбор. Не обязана выбирать меня или Железную башню. Не обязана… делать вид, что любишь меня, чтобы я помог тебе выбраться отсюда.
– Вот что ты обо мне думаешь? Что я таким образом пытаюсь тебя отблагодарить? – Она выглядела злой. Ее щеки покраснели, и теперь она отстранилась от него совсем, стоя со сжатыми в кулаки руками. – Я тебе себя
Джесс сложил на груди руки, моля ее успокоиться.
– Я лишь хочу сказать, что ты не обязана выбирать что-то, что тебе вовсе не нравится. Даже если я так хочу.
– Ты идиот! – Она схватила подушку с кровати и швырнула в него.
Джесс поймал подушку.
– Очевидно! – ответил он.
– Я не собираюсь с тобой спать просто для того, чтобы избежать участи оказаться в паре с кем-то в Железной башне, если об этом ты подумал!
После ее слов воцарилась звенящая тишина, и Джесс уставился на нее с широко распахнутыми глазами.
– А это бы сработало? – спросил у нее Джесс. – Если бы ты сказала, что предпочитаешь меня…
– Убирайся! – воскликнула она и схватила другую подушку.
– Морган, это моя комната…
– Убирайся!
Джесс был слишком зол, слишком обижен, и его гордость была слишком ущемлена, чтобы он стал спорить или извиняться.
Поэтому Джесс хлопнул дверью, выходя, и отправился к комнате Томаса.
Томас стоял в дверном проеме и, только взглянув на Джесса, все понял, сделав шаг в сторону, чтобы впустить друга.
– Предлагаю сыграть в шахматы, – сказал Томас. – В комнате есть игровая доска.
Это было лучшим решением проблем Джесса, какое он мог сейчас придумать.
Из личного журнала Морган Холт
