– Мат, – сказал Томас передвинув своего коня на другую клетку шахматной доски. – За мной теперь уже даже не пара побед.
Джесс разочарованно вздохнул и перевернул своего короля. Он и правда проигрывал уже третий раз подряд, хотя теперь чувствовал себя чуточку лучше и куда спокойнее.
– Давай не будем использовать слово «пара», – сказал Джесс. – Просто говори, что выиграл уже не «дважды».
Томас вскинул брови и едва заметно улыбнулся. С тех пор как они вызволили Томаса из темницы, это была самая лучшая из его улыбок.
– Ну хорошо, – сказал Томас. – Знаешь, как бы мне ни нравилось это странное чувство, когда я тебя обыгрываю, тебе следует вернуться и поговорить с Морган.
– Не сейчас, – ответил Джесс. – Она швырнет в меня еще одной подушкой. Или чем-нибудь еще.
– Я понимаю, почему злится она. Но почему ты сам злишься?
И почему, правда? Джесс точно не знал, хотя его внезапно злило все и сразу. Он злился из-за Морган, однако и
– Она думает, что я хочу извлечь выгоду из ситуации.
Брови Томаса поднялись еще выше, отчего лоб наморщился, как у старика.
– А это так, Джесс?
– Как ты вообще можешь об этом спрашивать?
– Значит, твои мотивы совершенно непорочны?
Джесс сердито на него посмотрел:
– Расставляй фигуры, Томас.
– Знаешь, сейчас ты говоришь прямо как Дарио.
– Ты пытаешься меня оскорбить?
– Только чуть-чуть. – На этот раз Томас прямо-таки ухмыльнулся, и Джесс улыбнулся в ответ. Умывшись и смыв с себя прилипшее за несколько последних месяцев отчаяние, Томас выглядел почти что как прежде. В глазах у него снова загорелась искра. Однако его ухмылка быстро померкла.
– Она здесь в ловушке, – сказал он. – Я знаю это чувство. И теперь ты тоже начинаешь понимать, каково это. Как ломает нас чувство беспомощности.
– Оно тебя не сломало, – заметил Джесс. – Ты отлично справился.
Выражение лица Томаса не изменилось.
– Может, так кажется, – сказал он в ответ. – Однако я не такой же, как прежде. И она не такая же. Ее тюрьма отличается от моей, но пусть роскошная клетка тебя не обманывает. Если отнять у человека его силу воли, его свободу… это убивает сначала сердце, а потом и душу.
– Твои душа и сердце уцелели.
На этот раз Томас ничего не ответил. Он снова расставил фигуры на шахматной доске, черные против белых, и дождался, пока Джесс сделает первый ход.
Однако Джесс не успел, потому что в дверь постучали. Джесс надеялся, что это Морган, однако когда Томас открыл дверь, на пороге появилась Халила. Она быстро посмотрела на обоих парней, а затем сказала:
– Мы должны сходить на ужин. Сомневаюсь, что у нас есть возможность отказаться.
– Вот видишь? – Томас повернулся к Джессу. – Так все и начинается. Свобода постепенно умирает.
