— Она все правильно рассчитала. Арни узнал, что в то время здесь проводили кампанию по борьбе с наркотиками.
Власти хотели выловить основных поставщиков и провести показательный процесс, но им в сети попалась только мелкая рыбешка.
— Такая, как я.
Вера кивнула:
— Мелкие торговцы, наркоманы, ну и ты, ненавистный гринго. Они решили сделать тебя козлом отпущения. Ну и, конечно, им заплатили. О, Сент, как все ужасно!
— Ладно, ладно, успокойся, — принялся утешать Веру Сент. — Все хорошо.
— Не вижу ничего хорошего. Это отвратительно. Ты не поверишь в то, что я сейчас скажу. Я звонила твоему отцу, и он оказался жутким подонком. Он тебя знать не хочет. Представляешь, даже разозлился, когда я позвонила. Все, что он сказал: «Это так похоже на него, тратить деньги на такое пустое занятие, как издание комиксов». И это говорит твой собственный отец! Он ничего не хочет делать и, я думаю, потому, что боится испортить свою репутацию. Арни считает, что нам нужны не деньги и даже не связи. Нам нужен человек, который пользуется неограниченной властью, чье влияние неоспоримо и гораздо больше, чем у Мак-Гроу.
Когда Вера ушла, Гальегос, сияя улыбкой, спросил Сента:
— Ты остался доволен ее визитом?
— Конечно, — ответил Сент.
— В постели она, должно быть, настоящая львица, — заметил мечтательно ресторатор.
Сент с удивлением посмотрел на него.
— Можешь не сомневаться, самая что ни на есть львица. К тому же девушка любит тебя, поверь мне. Я знаю, о чем говорю.
— Не болтай глупостей, — фыркнул Сент. — Это же Вера, мы с ней просто друзья.
Гальегос с сожалением посмотрел на Сента:
— Тебе надо научиться разбираться в женщинах, Санто.
Дни шли за днями, недели за неделями, проходили месяцы.
После визита Веры у Сента затеплился было лучик надежды. Но время шло, а ничего хорошего так и не произошло, и он вновь впал в отчаяние, еще более глубокое, чем прежде.
Вместе с ним стал волноваться и Гальегос.
— Нельзя быть таким глупцом, — говорил он. — Ты ничего не сможешь сделать, только истерзаешь свою душу.
— Тебе хорошо меня успокаивать, — огрызнулся Сент. — Сам-то ты скоро будешь на свободе.
— Хочу надеяться, но разговор сейчас не обо мне. Послушай, что я тебе скажу, Санто. — Камера на ночь запиралась, и Гальегос спокойно разлил по рюмкам дорогой коньяк. — Один из ваших американских писателей сказал «Одно из преимуществ быть писателем — это то, что даже свои несчастья можно обратить в деньги».
— Возможно, ну и что? — сказал Сент, пожимая плечами.
— Перестань жалеть себя. Ты писатель, и в этом твое преимущество, ты можешь мысленно исчезнуть отсюда, можешь с пользой для себя проводить не только дни, но и ночи, и когда-нибудь еще поблагодаришь судьбу за то, что провел несколько лет в тюрьме, которая дала тебе такой богатый материал.
— Скажешь тоже, — усмехнулся Сент.
Мексиканец пожал полными плечами, обтянутыми дорогой шелковой рубашкой, и, отпив немного коньяка, продолжал:
— До чего же ты скучен, Санто, и к тому же глуп. Я буду повторять это каждый день, пока ты не возьмешься за ум. Ты писатель и должен писать. Пиши обо всем, что взбредет тебе в голову.
Неохотно и только для того, чтобы отделаться от Гальегоса, Сент приступил к работе.
Благодаря стараниям сокамерника ему принесли бумагу и ручку. Можно было даже нанять машинистку, появись такое желание.
— Главное, на тебя никто не давит, — заметил Гальегос. — У тебя масса свободного времени.
Сент хотел было возразить, но передумал; в словах ресторатора была железная логика.
Гальегос оставил его одного.
Сент заправил в пишущую машинку лист белой бумаги и задумался. Спустя минуту он напечатал: «Старфайер-скиталица».
Он поразмышлял еще минут пять и добавил: «Сценарная обработка текста».
Постепенно в его голове стали возникать образы, которые затем он описал словами:
«Старфайер, межпланетная посланница, возвращается в свою галактику и видит, что звезда ее старой системы видоизменилась, взорвалась и раздулась в поперечнике на миллиарды миль. Теперь это раскаленный гигант, поглотивший свои планеты с их спутниками, вся система превратилась в пыль.
Старфайер не верит своим глазам.
Почему ее никто не предупредил? Как долго она отсутствовала? Должно быть, время уплотнилось и прошла целая вечность. А с исчезновением ее дома, дававшего ей энергию, она утрачивает свою способность принимать различные очертания. Она больше не может, концентрируя свою энергию, перемещать предметы в пространстве и времени.
Сейчас она или просто сгусток энергии, или навсегда заключена в оболочку тела Дианы Старр…
Старфайер также привязана к вектору, который тянет ее обратно на Землю, и теперь ей остается только уповать на будущее».
Воображение Сента рисовало ему Вселенную. Вместе со Старфайер он парил в ней, стараясь избежать катаклизмов, черных дыр, пробиться сквозь миллиарды миль космической пыли.
Увлекшись, Сент не заметил, как наступил вечер.
«Спустившись по вектору за Землю, Старфайер увидела, что и сюда она прибыла слишком поздно.
В ее отсутствие на Земле разразилась ядерная война.
