Твой преемник представляется мне человеком знающим и не растеряет твоих пациентов. Я уезжаю на несколько недель, поэтому, к сожалению, не смогу тебя встретить, к тому же уверена, что твоя семья настолько рада твоему возвращению, что им будет неприятно, если при встрече будет присутствовать кто-нибудь чужой».
На самом деле Вера и не планировала встречать Дональда в аэропорту, как тот просил ее. Девушке совсем не хотелось его видеть, особенно сейчас, когда она снова растолстела и все ее мысли были сфокусированы на одном Сенте.
«Дело Сента так и не сдвинулось с места. Все упирается в мексиканские власти, но мы с Арни не сдаемся и разработали новый план. Сейчас я живу у него в Беверли-Хиллз, он снимает квартиру, и я не могу тебе передать, как здесь чудесно. Здесь есть все, о чем только можно мечтать, включая просмотровую комнату, бассейн, гимнастический зал, хотя сам Арни пользуется только двумя комнатами: библиотекой, где работает над сценарием и слушает музыку, и спальней…»
Спальня Арни, по мнению Веры, была странной, но именно такой представлял ее директор, по замыслу которого подросток должен ощущать себя здесь уютно: односпальная кровать с выдвижным ящиком внизу, яркие клетчатые обои, напоминающие шотландский плед, такие же занавески и повсюду на стенах старые школьные фотографии спортивной команды, где среди колыхающихся физиономий школьников виднелось и лицо Сента.
«Жизнь Арни совсем непохожа на жизнь кинозвезды.
Он редко появляется в обществе, отказывается от приглашений на обеды…»
И слава Богу. Вера чувствовала себя отвратительной жабой среди изящных, загорелых, красивых женщин Беверли-Хиллз. Она боялась появляться вместе с Арни, которого везде узнавали, а на нее глядели с удивлением и шептали: «Что за толстая корова вцепилась в Арни?»
«…Он почти всегда сидит дома, и ему присылают еду из итальянского ресторана, что расположен на первом этаже…»
А как вкусно там готовили! Вера за это время растолстела еще больше, но девушка опять махнула на себя рукой и не отказывалась от вкусной еды.
Вера вздохнула и устало откинулась в шезлонге. Ей казалось, что она писала это письмо целый день и никак не могла его закончить.
Гораздо проще позвонить Дональду по телефону, но тогда придется отвечать на его вопросы, быстро соображать, выкручиваться, а так написала письмо, выполнила свой долг, и можно еще долго не встречаться. Да к тому же это занятие помогало скоротать время.
Скорее бы Арни пришел домой.
Что могло его так задержать? Встреча с Виктором Даймондом была назначена на восемь утра.
Спринг была совершенно уверена, что он поможет Сенту.
— Он снимал несколько фильмов в Мексике, и у него есть хорошие друзья в правительстве. — У него власть и связи по всему миру.
— Они что, были женаты? — спрашивала Вера Арни. — Или, может, были любовниками?
Ей очень хотелось знать, что связывало Спринг с Даймондом.
— Мне кажется, что они работали вместе, — отвечал Арни. — Правда, это было давно.
— По крайней мере она тоже пытается что-то сделать для Сента. И ведет себя как настоящая мать.
— Не обольщайся на этот счет, — отвечал Арни. — Она из всего извлекает для себя пользу. Страдающая мать рвется на части, чтобы освободить сына, и все в том же духе.
— Арни, не будь циничным.
— Но это правда.
Так или нет, но Спринг дала им хороший совет обратиться к Виктору Даймонду, и Арни, полный надежд, отправился на встречу с известным продюсером.
Но Арни ни разу не позвонил за весь день, а в этом нет ничего хорошего.
У Веры подводило живот, ей хотелось есть, но было еще только пять часов, а обед принесут не раньше семи.
Вера, ходившая взад-вперед по террасе, снова опустилась в шезлонг. Она положила три страницы письма на столик перед собой и придавила их терракотовой рыбкой. Она вернется к письму позже. Если бы только у Арни было что-нибудь в холодильнике.
Как было бы сейчас хорошо съесть большой кусок шоколадного торта, покрытого глазурью.
— Ну вот, — устало сказал Арни, — ничего не вышло.
План не сработал. Я не позвонил тебе, чтобы не расстраивать раньше времени.
Арни только что вышел из душа и зачесал мокрые волосы за уши. Он надел белые слаксы и белую батистовую рубашку и выглядел аккуратным, чистеньким и изящным.
— Жаль, — ответила Вера, стараясь скрыть свое разочарование. — Он, наверное, думает, что мультфильм будет предназначаться для детей.
Арни покачал головой:
— Вовсе нет. Я его почти уговорил. Он просмотрел материал, у него заработало воображение, но я сам все испортил. Мне следовало помнить, что он становится фанатиком, когда речь заходит о наркотиках. — Арни готов был заплакать. — Я забыл, что его жену поместили в клинику после очередного срыва. Кажется, у нее шизофрения или что-то в этом роде, — Но…
— Когда-то в шестидесятых она разрушила свой мозг, употребляя ЛСД. Как только Даймонд услышал, что Сент сидит за торговлю наркотиками, то стал грознее тучи. И не захотел иметь со мной дело. Если бы он дослушал, мне, возможно, удалось убедить его. Но я его не виню, я все равно не сдамся.
