— Вера, — сказал Сент, стуча зубами, — не изображай из себя наседку.
Дни протекали тихо, без особых событий.
Сент много гулял, носился с бешеной скоростью на моторке из конца озера в конец.
Прошло еще семь дней. Сент лежал на дне лодки и смотрел на парящих в небе чаек. Они то касались воды своими черно-голубыми брюшками, то взмывали высоко в небо, в заоблачную высь.
Арни хотел сам править лодкой, но Сент решительно отказался.
— Не надо за меня беспокоиться, — сказал он.
— Обещай мне, что не будешь плавать, да и погода, кажется, портится.
Арни и Вера стояли на пристани и махали ему, как будто он отправлялся в одиночное кругосветное плавание.
Сент тоже помахал им в ответ, отдал швартовы, медленно отплыл от пристани, а затем на полной скорости рванул вперед, взметая тучу брызг. Он попетлял между городами Тахо и Хоумвуд и поплыл к противоположному берегу, где находился штат Невада, там выключил мотор и медленно вошел в бухточку Сэнд-Харбор.
Здесь, глядя в грозовое небо, чувствуя дуновение ветра на лице, слушая далекие раскаты грома и тихий шелест волн, он мог наконец подумать о Джи Би. Наступил момент, которого он ждал так долго. Когда в Лос-Анджелесе Арни предложил ему поехать отдохнуть на озеро Тахо, Сент выглядел смущенным, потому что именно здесь он познакомился с Флетчер. Арни тогда сказал:
— Может, это не очень хорошая идея.
— Почему? — удивился Сент.
— Может, тебе будет неприятно вспоминать… Как я об этом раньше не подумал…
Сент искренне удивился.
— Не переживай так за меня, Арни, — сказал он.
Флетчер постепенно исчезла из его мыслей, а озеро осталось связано только с воспоминаниями о Джи Би, оно принадлежало ей, и когда-нибудь Сент снова привезет ее сюда. Тот давнишний инцидент в Сан-Франциско казался ему сейчас тривиальным, а ее гнев и желание побольнее обидеть его говорили лишь о том, что он ей небезразличен.
Теперь старательно, боясь упустить какую-нибудь подробность, Сент вспоминал их давний пикник в этой бухточке: одеяло в коричнево-белую полоску, расстеленное в тени дерева, рядом журнал, сандвичи и ведерко с холодной водой, белое с красной каемкой. Сент плотно закрыл глаза, и перед ним ожила картина: он, бегающий по раскаленному песку, и Джи Би, сидящая под соснами и наблюдающая за ним.
Джи Би в голубом купальнике пьет кока-колу.
Но, к его великому разочарованию, одеяло оставалось все время пустым. На нем никого не было.
Сильный порыв ветра раскачал лодку.
Дождь стал накрапывать, затем разошелся. Вода в озере потемнела, Сент уперся спиной в пластиковое сиденье лодки и для упора расставил ноги. Гром гремел так оглушительно, что у него чуть не лопнули барабанные перепонки; дождь лил сплошным потоком. Сент не обращал на это никакого внимания, удивляясь несправедливости судьбы: несмотря на все усилия, он никак не мог вспомнить лицо Джи Би.
В тюрьме Сент даже уговаривал себя, что это к лучшему, там не имело смысла вспоминать ее, видеть даже во сне.
Теперь же этот образ потерян навсегда.
Сент чувствовал себя так, словно сначала воспарил в небо, а затем больно шлепнулся на землю.
Он в испуге открыл глаза. Неужели заснул? До сих пор он боялся спать, не доверяя внезапно свалившейся на него свободе. Ему все время казалось, что стоит забыться, и он снова проснется в камере.
Сент посмотрел вверх и увидел затянутое тучами небо, льющий на землю дождь и почувствовал, что он на свободе, и снова, уже в который раз, вспомнил тот последний день в тюрьме, когда Гальегос, поздравляя его с могущественными друзьями, обещал ему теплый прием в его ресторане в любое удобное время; когда тюремное начальство крепко пожимало ему руку, мило улыбалось, словно расставалось с очень важной персоной; вспомнил он и восхищенные взгляды молодых полицейских, провожавших его до вертолета.
— Я свободен, — напомнил себе Сент. — Свободен по-настоящему.
Его освободили благодаря Виктору Даймонду. На всю оставшуюся жизнь он должник этого незнакомого человека, который даровал ему свободу, забрав взамен Джи Би.
Нет ничего удивительного в том, что Сент никак не мог вспомнить ее: она больше не принадлежала ему, даже в мечтах.
Дом Арни, построенный из натурального дерева, был веселым, солнечным, с гладким полом, застекленной крышей и располагался на разных уровнях террасы из настоящей монтеррейской сосны. Жить в таком доме, говорил Арни, это все равно что жить внутри дерева.
Теплый плавательный бассейн, окаймленный с трех сторон горами, четвертой стороной выходил на озеро — вид весьма впечатляющий. Бассейн был радостью и гордостью Арни: больше по размеру, чем общепринятые бассейны, с островками скал, которые оказалось трудно удалить, и богатой тропической растительностью: карликовые пальмы, папоротники, орхидеи.
Сейчас, далеко за полночь, на улице было очень холодно, и стекла высоких окон запотели.
Вера давно ушла спать.
Сент с прилипшими к голове мокрыми волосами, голый сидел на краю бассейна и задумчиво барабанил подушечками пальцев по стеклу. Арни устроился на ступенях лестницы, ведущей в бассейн, и попивал газированную воду из кубка зеленого стекла.
