Проделав все это, комиссар уголовной полиции Жанетт Чильберг надолго встала под прохладный душ.
Кабинет у нее был самый обычный, но окна в двух стенах делали его светлее и как будто просторнее. Здесь царил безукоризненный порядок, что отличало рабочее место Жанетт от ее же машины: наружность должна быть пристойной. Коллеги доверяют аккуратным людям.
На столе ни документов, ни папок – только компьютер, телефон, канцелярский стакан и фотография Юхана. На стене еще одна фотография – портрет коллеги, погибшего на задании. Близкого друга Жанетт.
Кроме удобного компьютерного кресла и пары менее удобных стульев для посетителей, у окна стояли два больших кресла.
Жанетт закрыла дверь и жестом пригласила Шварца садиться, после чего налила из термоса две чашки кофе, поставила их на стол и села напротив Шварца. Поднеся чашку к губам, она подула на дымящийся напиток.
– Расскажи коротко, что тебе удалось узнать.
Шварц кивнул.
– У нас есть полный профиль ДНК, которая совершенно точно принадлежит “Владимиру”. Его же отпечатки остались на кодовом замке и орудии убийства, однако в наших базах данных его нет, возможных родственников мы тоже не нашли. Мы прогнали изображение этого Владимира через систему распознавания лиц. Результата – ноль. Фотографию разослали по всем полицейским округам. Нам позвонили несколько человек, но информации, от которой можно оттолкнуться, мы не получили. Опросили знакомых Йонни Бундесона, но там тоже по нулям.
Шварц помолчал, отпил кофе. “Какой у него невинный, расслабленный вид”, – подумала Жанетт. Прямо пай-мальчик, а не эталон мачо, которому он хочет соответствовать.
– Еще я связался с больницей в Худдинге, – продолжил Шварц. – Беса Ундин – девушка, которую мы обнаружили в трейлере – пришла в себя, я хочу поехать в больницу, поговорить с ней.
– Есть еще Клара Бундесон, дочка.
– Да. Клару взяла к себе одна семья в Мэлархёйдене. Дом как будто спокойный, безопасный, она уже звонила.
– Вот и хорошо, – сказала Жанетт. – А сам ты что думаешь? Есть версия? Рассуждать, конечно, нужно непредвзято, но мыслям же не прикажешь.
– Есть такое, – согласился Шварц. – Не верю я в умышленное убийство. И ничто не указывает, что Владимир и Бундесон знали друг друга – ну, может, шапочно, если речь о наркотиках. К тому же у меня такое чувство, что это дело очень личное… Короче, я не считаю Владимира ни наркоманом, ни уголовником. А учитывая, как он подставился, когда смотрел прямо в камеру наблюдения, он не профи.
Жанетт взглянула на молодого коллегу. Не будь он таким ершистым и умей он обуздывать свои порывы, он мог бы сделать неплохую карьеру.
– Ладно. А матери Клары нет в живых.
По всей вероятности, Бундесон два года назад избил ее до смерти, хотя так и не сел за это преступление, подумала Жанетт и спросила:
– Кто-нибудь уже поговорил с родственниками ее матери?
– Да. Там та еще компания. В общем и целом, никто понятия не имеет, кто такой этот Владимир. Он как будто не вписывается в картину. По-моему, убийство – следствие случайного выстрела, и у Клары тут особая роль. Какая именно, мы пока не разобрались.
– Слушай, что тебе говорит интуиция.
Телефон на столе у Жанетт замигал: кто-то звонил. Жанетт встала.
– Ты хорошо чувствуешь людей, – сказала она, обходя стол. – Прислушайся к себе, но другим это свое умение не особенно демонстрируй.
Жанетт взяла трубку. На том конце оказался полицейский из управления “Стокгольм Север”. Он представился и объяснил, что звонит по делу, которое может заинтересовать отделение “Сити”. Жанетт включила громкую связь, чтобы Шварц тоже мог поучаствовать в разговоре.
Человек на том конце зашуршал бумагами.
– Две недели назад у себя в квартире в Бергсхамре скончалась некая Лола Юнгстранд, дата рождения – двадцать третье февраля семьдесят четвертого года. Когда приехали криминалисты, труп пролежал уже четыре дня. Сначала мы заподозрили несчастный случай – она перебрала спиртного и подавилась собственной рвотой. Однако потом выяснилось, что в желудок к ней попало – причем неестественным образом – постороннее вещество. Поскольку вещество попало ей в желудок уже после остановки дыхания, мы исключили самоубийство…
– Значит, это отравление? – перебил Шварц. Он поднялся с кресла и, хромая, подошел к столу.
– Да, причем довольно необычное. По словам криминалистов из лаборатории, это малоизвестное вещество, идентичное “Циклону Б”. Знаете, что это такое?
– Газовые камеры, – ответил Шварц. – Гитлеровцы.
