“С одной стороны, NN демонстрирует явные признаки аутизма/синдрома Аспергера, но неспособность к общению может иметь и другие причины. NN в состоянии, хотя бы поверхностно, объясняться по-шведски: по словам сотрудников, он с первого дня заключения мог выполнять простейшие указания, как то: “поешь”, “ложись спать”, “вымойся”, “зайди” и “выйди”. Однако сказать что-то определенное об уровне развития речи сложно, так как за 14 дней содержания под стражей NN не произнес ни слова. Единственными звуками, которые он издавал, были вздохи, стоны и – один или два раза – “хриплый крик” (свидетельство персонала тюрьмы); последнее имело место, когда NN спал, что указывает на кошмары и подавляемую тревожность. Неясно, умеет ли NN читать и писать. Также не представляется возможным выяснить, имеет ли немота NN медицинское или психологическое происхождение. Если верно последнее, то возможен целый ряд объяснений, начиная травмой и заканчивая случаями так называемых детей-маугли (напр., Джини или Оксана Малая). Другое возможное объяснение состоит в том, что подобное поведение является со стороны NN преднамеренным. Если улучшений/изменений не наступит, вышеуказанное не позволит провести обследование на основании параграфа седьмого”.
Психиатр старой школы, подумал Луве. Того и гляди самовозгорится от собственной сухости.
О седьмом параграфе можно говорить, только если по результатам предварительного расследования заведут уголовное дело. Луве задумался над прочитанным. Конечно, трудно применить параграф седьмой к человеку, который не разговаривает и вообще ни с кем никак не общается, поскольку обследование подразумевает собеседование с подозреваемым. Но все сводится всего к двум вопросам, ответов на которые не так уж много: пребывал ли подозреваемый в момент совершения преступления в состоянии психического расстройства и нуждается он в психиатрической помощи или нет. Если найти ответ на эти вопросы, то можно было бы – теоретически – обойтись и без собеседования.
Луве стал читать дальше. В чашке перед ним остывал кофе.
“Неспособность NN к коммуникации не позволяет оценить уровень его развития. Были предприняты неоднократные попытки установить вышеозначенный уровень при помощи простейших IQ-тестов, кубиков, фигурок и головоломок, однако NN не проявил к заданиям ни малейшего интереса. С тем же равнодушием он отнесся к математическим задачам, независимо от того, было ли условие выражено цифрами или графическими символами (фрукты, спички, иные предметы). Опросы тюремного персонала ясно дают понять, что необходимо обследовать NN на предмет сексуальных расстройств/психосексуальной незрелости. Время от времени он обнажается/мастурбирует в присутствии полицейских/тюремного персонала, однако причины такого поведения пока неясны”.
