Слушай, Квентин – да, я знаю, что это ты. А ты знаешь, что не я забрызгал мочой этих первачков. Извини, но я за действия других людей не отвечаю.
Мой ответ:
Мистер Ворзингтон,
Я понимаю, что Чак с Джаспером Вам не подчиняются.
Но я, видите ли, в таком же положении. Я не управляю тем чертенком, что сидит у меня на левом плече. А он твердит, не смолкая: «РАСПЕЧАТАЙ ЭТУ ФОТКУ РАСПЕЧАТАЙ И РАСКЛЕЙ ПО ВСЕЙ ШКОЛЕ ДАВАЙ ЖЕ ДАВАЙ ДАВАЙ ДАВАЙ». А на правом плече сидит крохотный белый ангелочек, который говорит: «Слушай, ну я все же надеюсь, что эти несчастные первокурсники с утра пораньше в понедельник уже получат свои деньги».
Вот и я надеюсь, ангелок, надеюсь.
На это он не ответил, да и не нужно было. Говорить-то уже больше было нечего.
После ужина ко мне зашел Бен, и мы сели играть в «Восстание». Примерно каждые полчаса мы ставили игру на паузу и звонили Радару, который в это время был на свидании с Энджелой. Мы оставили ему одиннадцать сообщений, каждое последующее из которых было более доставучим и похотливым, чем предыдущее. После девяти позвонили в дверь. «Квентин!» – позвала мама. Мы с Беном подумали, что это Радар, остановили игру и вышли. В дверях стояли Чак Парсон с Джейсоном Ворзингтоном. Я подошел, Джейсон сказал: «Привет, Квентин», я кивнул. Джейсон посмотрел на Чака, тот посмотрел на меня и буркнул:
– Извини, Квентин.
– За что? – спросил я.
– За то, что я приказал Джасперу расстрелять первачков мочой, – пробормотал он. И добавил после паузы: – И за велики.
Бен раскинул руки, словно собираясь с кем-то обняться.
– Ну же, старик, – сказал он Чаку Парсону.
– Что?
– Подойди.
Чак сделал шаг вперед.
– Ну, поближе, – добавил Бен.
Чак уже вошел в дом, остановившись, наверное, в футе от Бена. И тут вдруг Бен ни с того ни с сего дал Чаку в живот. Тот лишь едва поморщился и немедленно замахнулся, чтобы ответить.
– Старик, расслабься, – осадил его Джейс. – Тебе же не больно было. – Потом он протянул мне руку: – Смелый ты, старик. Ну, то есть ты – урод, конечно. Но все же.
Я пожал ему руку.
На этом они ушли, точнее, уехали на «лексусе» Джейса. Как только я закрыл дверь, Бен взвыл:
– ААААА! Господи, моя рука. – Он попытался сжать пальцы в кулак и поморщился. – По-моему, он учебник к животу приклеил.
– Это называется «пресс», дружище, – ответил я.
– А, да, слышал такое слово.
Я похлопал его по спине, и мы вернулись в мою комнату доигрывать. Как только мы начали, Бен сказал:
– Ты, кстати, заметил, что Джейс сказал
– Ну, естественно, ты же такой крутой, что в пятницу вечером сидишь играешь в игры и дуешь на отшибленную о чей-то пресс руку. Неудивительно, что сам Джейс Ворзингтон решил сплясать под твою дудку.
–
Мы еще немного поиграли, а потом Бен свернулся на полу калачиком, прижал контроллер к груди и заснул. Я тоже очень устал – день был тяжелый. Я подумал, что Марго к понедельнику наверняка вернется, хотя все равно гордился тем, что бросил вызов злу.
Теперь я каждое утро первым делом смотрел из своего окна на окно Марго – проверял, не появились ли там признаки жизни. У нее висели ротанговые жалюзи, которые она никогда не поднимала, но теперь, когда она уехала, это сделала ее мама или кто-то еще, так что мне стал виден кусочек синей стены и белого потолка. Была только суббота, с тех пор как я видел Марго в последний раз, прошло всего сорок восемь часов, и я понимал, что вряд ли она уже вернулась, но все же, увидев, что жалюзи до сих пор не опущены, немного разочаровался.
Почистив зубы, я немного попинал Бена в надежде его разбудить, а потом вышел из комнаты в шортах и майке. За столом я увидел целых пять человек. Своих родителей. И родителей Марго. А еще высокого и крепкого афроамериканца в огромных очках и сером костюме. В руках он держал какую-то папку.
– Э, здравствуйте, – поприветствовал я их.
– Квентин, – спросила мама, – ты в среду вечером видел Марго?
Я вошел в столовую и встал, привалившись спиной к стене, напротив незнакомца. Ответ на такой вопрос я уже обдумывал.
