Просидев в понедельник утром три часа над восемью сотнями слов из Овидия, я шел по коридору с ощущением, что мозги сейчас польются из ушей. Но я нормально справился. Теперь меня ждал полуторачасовой обеденный перерыв, которого должно было хватить, чтобы расплавленный мозг застыл перед вторым экзаменом. У шкафчика меня ждал Радар.
– Я только что испанский подзавалил, – сказал он.
– Я уверен, что все у тебя там в порядке.
Радара ждал Дартмутский колледж с огромной стипендией. Он был жуть какой умный.
– Не знаю, чувак. Во время устной части я засыпал на ходу. Слушай, я полночи не спал, программой занимался. Она крутейшая. Выбираешь категорию – район какой-нибудь или семейство животных – и видишь первые фразы статей по этой теме, до сотни на одной странице. Например, тебе нужен конкретный вид кролика, а вспомнить ты его не можешь. Она собирает тебе все статьи про кроликов, и ты читаешь все за три минуты.
– Ты этим перед выпускными занимался? – спросил я.
– Да, я понимаю. Я тебе пришлю. Крайне занимательная вещь.
Подошел и Бен.
– Кью, клянусь, мы вчера с Лэйси до двух ночи сидели на этом сайте с маршрутами. Мы проложили все возможные пути между Орландо и теми пятью точками, и я понял, что все это время заблуждался. Марго не тут. Радар прав. Она вернется на вручение.
– С чего ты взял?
– Время подходит
– Нет, – возразил я. – Исключено.
Я к этому времени уже достаточно хорошо понял Марго, чтобы так говорить. Внимание ей было нужно. В это я верил. Но Марго делала это все не ради прикола. Она от таких штук кайф не ловила.
– Говорю тебе, старик. Жди ее на вручении. Она появится.
Я лишь покачал головой. Поскольку сегодня все обедали одновременно, столовая была забита под завязку, так что мы воспользовались правом старшеклассников поесть в другом месте и поехали в «Вендис». Я старался сконцентрироваться на математике, но мне в голову начали закрадываться мысли, что, может, существуют какие-то еще ниточки, ведущие к Марго. Если Бен прав насчет того, что на такую поездку надо двадцать три дня, то это очень интересная тема. Может быть, именно это длинное путешествие в одиночку она и планировала в своем черном блокноте. Всего эта теория не объясняла, но она, по крайней мере, сходилась со страстью Марго к планированию. Хотя на нее саму это не выводило. В разорванную карту булавку вставить сложно, а если цель движется – то еще сложнее.
После длинного экзаменационного дня я почти с облегчением вернулся к уютной непролазности «Песни о себе». Я дошел до странного куска – после того как Уитмен долго слушал и слышал людей, путешествовал с ними бок о бок, он вдруг прекращает и слушать и даже просто к кому-либо ходить, он начинает
Я отложил книгу и лег набок, глядя на окно, которое вечно нас разделяло. Недостаточно просто видеть или слышать ее. Чтобы найти Марго Рот Шпигельман, надо стать Марго Рот Шпигельман.
А я сделал многое из того, что могла бы сделать она: я склеил самую невероятную пару на выпускной. Я унял псов кастовых войн. Я прижился в доме с крысами и привидениями, где она выдумывала свои лучшие планы. Я видел. Я слушал. Но я пока еще не мог стать раненым.
На следующий день я со скрипом сдал физику и основы управления государством, а потом до двух ночи дописывал работу по «Моби Дику». Я решил, что Ахав был героем. Особых оснований для такого вывода у меня не было – особенно с учетом того, что роман я не читал, – но я так решил и соответствующим образом изложил свои мысли.
Сокращенная экзаменационная неделя означала, что в среду у нас последний день. И очень сложно было не думать о том, какое все последнее-препоследнее: вот я последний раз стою у репетиционной в кругу своих друзей под сенью дуба, который защищает от солнца уже не первое поколение порядочных оркестрантов. Последний раз ем пиццу в столовке с Беном. Последний раз сижу за партой и пишу экзаменационное сочинение, так вцепившись в ручку, что пальцы сводит. Последний раз смотрю на эти часы. Последний раз вижу в этом коридоре Чака Парсона с полуулыбкой-полуухмылкой. Боже. Я уже начал скучать по Чаку Парсону. Заболел, что ли.
