И только тогда Дайм сбросил пелену невидимости и шагнул к нему.
– А на мою долю пирожные найдутся? – мягко спросил он, взглядом обласкав сильные, по-мужски красивые руки с капельками шоколадного крема.
Роне просиял, сделал шаг навстречу – и Дайма окатило его радостью, нежностью, надеждой… желанием… С едва уловимой ноткой горечи. Едва-едва. Словно Роне сам себе в этой горечи ни за что бы не признался.
– Конечно, мой светлый шер. Нам сегодня есть что отпраздновать, не так ли?
– Без сомнения, – кивнул Дайм, призывая откуда-то из королевских погребов бутылку лучшего кардалонского и три бокала. Бутылка сама собой распечаталась и разлила вино по бокалам, зависшим в воздухе. – Удивительное событие, достойное запечатления в летописях.
Роне едва заметно вздрогнул и поежился, горечью дохнуло явственнее. А Дайм обругал себя придурком. Нашел время для юмора, тоже еще.
– Мои поздравления, – мгновенно взяв себя в руки, с улыбкой сказал Роне. – Я не сомневался, что у тебя все получится. Теперь ты наконец-то свободен и…
Договорить Роне не успел. С ревнивым фырканьем химера оттолкнула его головой и схрупала ближайший бокал кардалонского.
– Нинья!.. – нахмурился Роне.
А та, насмешливо покосившись на хозяина влажным глазом со зрачком-веретеном, слизнула оставшиеся два бокала, а следом и бутылку. И довольно улыбнулась во все сто зубов. Дайму. Мол, все правильно, празднуем великое событие, достойное запечатления в ваших дурацких летописях. Меня празднуем.
– Нинья, прекраснейшая, мои поздравления, – кивнул ей Дайм и предложил вторую бутылку целиком.
Бутылку тут же схрупали и требовательно воззрились на Дайма: «Хвали еще!»
– Э… мой свет? – От Роне так и разило недоумением.
– Да, ты прав, мой темный шер. Бутылка это как-то несерьезно. Прекраснейшая, извольте! – Перед химерой возник вскрытый бочонок вина, а Дайм пояснил для Роне: – Не стоит беспокоиться. В ее деликатном положении совершенно нормально есть всякую дря… э… Нинья!
От сотни острых зубов увернуться Дайм не успел. То есть сам Дайм успел, а его френч – нет. Его сдернули вместе с сорочкой и задумчиво сжевали. Даже пуговицы не выплюнули. А потом еще более задумчиво поглядели на Дайма и облизнулись. Мол, светлый шер – это тоже полезные для здоровья деликатесы.
Усмехнувшись, Дайм погладил бархатную морду. Умница, Нинья. Замечательно отвлекла темного шера от горечи, боли, сомнений и всего того, что тот старательно от себя прятал. Теперь во взгляде Роне была изумительная смесь растерянности и восторга, и вообще этот взгляд безнадежно прилип к голым плечам Дайма.
– В ее положении? – низко и хрипло спросил темный шер, быстро облизнул губы и сглотнул.
Дайму даже захотелось проверить, нет ли на нем самом шоколадного крема.
Нинья же, убедившись, что все идет как надо, опустила морду в бочонок и принялась пить кардалонское.
– Ну да, – кивнул Дайм. – Мы с тобой, мой темный шер, скоро станем в некотором роде дедушками. Кто бы мог подумать, что химера и единорог могут иметь общее потомство?
Не вынимая морды из бочонка с вином, Нинья насмешливо фыркнула. Мол, нет предела глупости человеческой. С чего бы двум во всех отношениях прекрасным и совершенным существам не обзавестись потомством? Раз хочется – значит, можется. А кто не согласен, тот – обед.
– Ты это серьезно? – переспросил Роне. У Ниньи, но не отрывая взгляда от Дайма. Задумчиво-мечтательного и немножко восхищенного. Как будто Нинья сделала то, о чем сам Роне только подумать успел, а сделать не решился.
Химера выразительно махнула хвостом, мол, дурацкий вопрос, не мешай наслаждаться кардалонским, пока не явился счастливый папаша и не пришлось с ним делиться.
Дайм даже не удивился тому, что теперь отлично ее понимает. Видимо, его приняли в семью. Не то чтобы Нинье особо был нужен светлый шер, но раз уж он прилагается к Шутнику, да и ее собственный человек его хочет – так уж и быть. Свой.
– Премного благодарен за доверие, прекраснейшая, – поклонился ей Дайм. – Уверен, ваш… э… благородный кавалер с удовольствием разделит с вами еще не один бочонок. Королевские подвалы для Шутника открыты. Императорские тоже.
Нинья заинтересовано на него глянула, вынув морду из опустевшего бочонка, еще раз улыбнулась во все сто зубов – и призывно заржала. Ей откликнулись откуда-то из-за спины Дайма.
Обернувшись, он увидел еще один сотканный из лунного света силуэт. Не совсем материальный, но, когда не нужно нести всадника, материальность для единорога совершенно необязательна. Опять же, так добираться до императорских винных подвалов куда сподручнее.
– Интересно, и как будет называться то, что у них родится? – задумчиво спросил Роне, провожая взглядом четвероногую пару, неспешно рысящую по верхушкам деревьев.
– Ты же у нас гений теории, тебе и классифицировать, мой темный шер, – усмехнулся Дайм, наконец-то обнимая Роне за плечи. – Уверен, Шутнику и Нинье на классификацию плевать. Ребенок и ребенок. Выпьем за пополнение в семействе?
– Выпьем.
На этот раз кардалонское доставал Роне. И на этот раз оно досталось шерам. Вместе с какими-то пирожками. Очень вкусными.
