– Камера глуха. Она не слышит твоего вранья. Глядя на тебя сквозь это отверстие, я вижу обыкновенную милую девушку. Добрую душу. Крепкие мускулы на руках и ногах – это уже наносное. Сплошное притворство. Еще я вижу довольно острый ум… но все-таки недостаточно острый.
– Думал выкинуть со мной тот же номер, что с посетительницами кафе? Да ты понятия не имеешь, кто я такая.
– Хм-м… Животное?
Я резко поворачиваюсь к нему.
– Что?! –
– Животное, овощ или минерал. Мы играем, забыла? Даю тебе фору. Я загадал животное.
Проглатываю ком в горле.
– Я его вижу? – Надеюсь, за сарказмом он не разглядит, что вновь испытывает на прочность мои нервы. – Это Барфли?
– Нет и нет. Ты потратила два вопроса!
– Оно пушистое?
– Нет.
– Покрыто чешуей?
– Нет.
– У него гладкая кожа?
– Да. Осталось пятнадцать вопросов.
– Хвостатое?
– Нет.
– Быстрое?
– Глупый вопрос. Все бывают быстрыми, когда испугаются.
– Его можно найти в море?
– Да, можно.
– Это осьминог со странными ушами, который тебе приглянулся на канале «Дискавери»?
– У тебя всего девять вопросов, а к истине ты так и не приблизилась. Мысли шире. Когда мы с братом играли в эту игру, к царству животных могло относиться почти что угодно. У тебя разве нет братьев или сестер? Ты никогда не играла в «Двадцать вопросов»?
Синяя «Тойота» перед нами резко тормозит, и я тоже бью по тормозам.
– Уф, осторожнее! Вот теперь ты и правда отвлеклась. Может, прекратим?
– Все нормально. – Меня начинает тревожить эта игра – тем более я никогда не умела в нее играть. – У него есть крылья?
– Нет.
– Сколько ног? Восемь?
– Нет.
– Шесть?
– Нет.
– Четыре?
– Нет.
– Две?
– Две? – эхом отвечает Карл.
– Две ноги. Карл, это твое «животное» – человек?
– Да. Молодец. Вот это я называю «широко мыслить».
– Это женщина?
– Да. У тебя осталось четыре вопроса.
– Она… умерла?
– Да. Можно загадывать покойников. Людей из прошлого. Погибших звезд, исторических личностей. Знакомых.
– Ее имя начинается на «Н»? – выдавливаю я.
– Нет.
Значит, не Николь.
– На «В»?
– Нет.
Не Виолетта и не Викки.
– У тебя один вопрос и целых двадцать четыре буквы алфавита впереди, – ехидничает Карл. – Такими темпами ты вряд ли победишь.
– На «Р»? – Произнести вслух имя «Рейчел» я не в состоянии.
– Вопросы кончились, – говорит Карл. – И ты на меня рычишь. Я победил.
Я извиняюсь перед Карлом за то, что рычала. Ну, разве не безумие? Извиняться перед серийным маньяком, который в игре «Двадцать вопросов» загадал мне имя покойницы, возможно, моей собственной сестры!
У него снова трясется рука. Непохоже, что симулирует. «Трясучка», так это называла миссис Ти. Карл должен быть в хорошей форме, чтобы сойти за моего отца в роскошном отеле, где я забронировала номер. И в хорошем настроении, чтобы отправиться завтра на встречу, о которой он пока не догадывается. Виолетта тут ни при чем. Я готовлюсь к завтрашнему дню уже очень давно, хотя особых надежд на встречу не возлагаю.
Час спустя, когда мы оставляем машину на просторной и роскошной парковке, Карл уже вполне в духе. Я едва не подпрыгиваю от радости, когда вижу вокруг минимум шесть современных белых пикапов вроде нашего. Мы проведем здесь двое суток, и то, что наша лошадка может затеряться в стаде белых пони, весьма кстати.
– Вот это я понимаю, – говорит Карл, когда швейцар распахивает перед ним двери.
– Смотри не привыкни, – отвечаю я.
Фойе в гостинице «ЗаЗа» просторное и темное, с бордовыми акцентами, современными низкими диванчиками и затейливыми восточными коврами на полу. Карл уже назвал искусство на стенах (черно-белые фотопортреты модных хипстеров и стенную роспись с изображением гротескных человечков, явно недовольных своей ролью гостиничного декора) «дерьмом собачьим».
За стойкой слаженно и со знанием дела работают две девушки, которым собственная красота не причиняет никаких неудобств. Я выбираю девицу с гладким черным «бобом», бледной кожей, как у Леди Гага, и именем «Харриет» на бейджике. Карл подкатывает к стойке тележку, выставляя всем на обозрение наш нехитрый багаж: автомобильный холодильник, два чемодана, патриотическую подушку Карла, спальник Уолта, коричневый пакет с собачьей едой и мисками и мой рюкзак. Самого Барфли он разместил здоровым боком вперед (по моему наказу).
– Здравствуйте, меня зовут Мередит Лейн, – называю я имя с липовой кредитки и удостоверения личности, которые выкладываю на стойку. – Мы с отцом бронировали у вас номер.
Внимание Харриет целиком приковано к Карлу и Барфли.
– Они с вами? Оба?
Надеюсь, она не устоит перед мягким золотистым носом и карими глазами Барфли. Шерсть у него стала немного пушистее и мягче, да и свою роль он исполняет куда лучше, чем Карл, – тот вовсю ухмыляется огромному фотопортрету мускулистого мужчины на пляже, который держит на плечах очаровательного белокурого мальчугана.
– Да, они оба со мной.
