Бумажные самолёты полностью

Странное чувство дежавю крадётся за мной по пятам. Гладкое зеркало океана, помада на моей рубашке, запах постели на коже… Я словно корабль, вернувшийся в родную гавань. Вот только моя жизнь — не штиль, и шторм здесь в порядке вещей. Но тогда почему, когда я смотрю на Кэрри, дремлющую в пассажирском кресле, на меня накатывает волна спокойствия? Когда я разворачивал дорожную карту Калифорнии, спрятанную в моё бардачке, я и подумать не мог, что буду мчать по бесконечной сетке перекрёстков с женщиной, заменившей мне кислород. Течение жизни может бесконечно бросать нас из стороны в сторону, но если это единственный способ встретить родственную душу, то, наверное, это того стоит?

Затормозив около бензоколонок, я достаю из бумажника пару купюр и выхожу на улицу. Сладость океана щекочет нос. Несмотря на то, что солнце уже высоко, в магазинчике на заправке ещё горит свет. Кажется, что в Лос-Анджелесе вообще не наступает ночь. Может, это и к лучшему? Когда я вхожу в магазин, перезвон колокольчиков заставляет задремавшего кассира встрепенуться. Тут довольно пусто: всего несколько прилавков, два автомата — с кофе и снэками. Кивнув в знак приветствия, я беру два капучино и пачку чипсов и, расплатившись, возвращаюсь в машину. Часы в Лос-Анджелесе показывают шестой час, значит, в Линкольне, Небраска, почти восемь. Мне не привыкать просыпаться так рано, но вот Кэрри уже давно не работает. Да и одного несчастного часа на сон мало даже для такого опытного полицейского.

Поднеся стаканчик к губам, я делаю маленький осторожный глоток. Горячий кофе обжигает язык. И всё же я не могу понять: как только Кэрри пьёт эту дрянь? Морщусь, но сглатываю. Да уж, этот напиток определённо бодрит.

— Купил нам перекусить, — говорю я, вернувшись за руль.

— Спасибо, — Кэрри приподнимается на локтях и берёт у меня кофе с чипсами. — Со вчерашнего утра ничего не ела.

— Может, заедем куда-нибудь?

— Сначала дождёмся результатов экспертизы, а потом — хоть на все четыре стороны.

Глупо улыбнувшись, я бросаю взгляд на океан. Ну, конечно. Расследование должно быть на первом месте. В этом вся Кэрри.

— А можно… спросить у тебя кое-что? — осторожно начинает она.

— Ты уже спросила.

— Да, извини, — Кэрри смущённо убирает за ухо прядь спутанных волос. — Давно ты был на свиданиях? В смысле, на настоящих…

Я усмехаюсь.

— Хочешь спросить, была ли у меня жена?

Кэрри давится кофе и ставит чипсы на бардачок. Утреннее солнце предательски подсвечивает румянец на её щеках.

— Нет-нет, я вовсе не это имела в виду! — выпаливает она.

— А что тогда?

Кэрри замолкает и, кажется, не может подобрать слова. Я решаю не мучить её ожиданием и говорю:

— Я… был женат, — пустой безымянный палец еле заметно покалывает. Кэрри терпеливо ждёт, когда я продолжу, наверное, не заметив, как я напрягся. Кажется, что даже таскать набитые камнями бочки мне будет легче, чем говорить о прошлом. — Её звали Агнес. Она умерла в прошлом году.

— Соболезную, — я мысленно виню себя за минутную слабость, разрушившую улыбку на её лице.

— Всё в порядке, — вру я.

— Мне незнакома утрата, зато знакомо одиночество. Если ты захочешь поговорить, я рядом.

Рядом. Это именно то, чего мне в ней не хватает. Кэрри не может быть рядом, как бы мне этого ни хотелось. Но я не вправе её винить.

— Хорошо. И спасибо, — робко добавляю я.

— В таком случае, мистер детектив, мы просто обязаны сходить на свидание.

— Кэрри, ты не обязана…

— Я знаю, — перебивает она. — Именно поэтому я предлагаю сделать это после работы.

Недолго подумав, я соглашаюсь.

— Идёт.

Достав из бардачка папку с документами по делу Эмили, я передаю ей лист с просьбой внимательно изучить информацию на записке, закреплённой ржавой скрепкой.

— Что это? — спрашивает Кэрри.

— Отчёт судмедэксперта. Я хотел показать тебе это ещё вчера, но… как-то было не до этого.

Понимающе кивнув, Кэрри берет папку и без особого энтузиазма пробегается по строчкам, но, когда она доходит до описания результатов обследования, подносит отчёт поближе. Если верить судмедэксперту, на теле Эмили также были обнаружены следы насилия, которые можно принять за травмы, полученные от падения. Но вот следы полового акта…

Алкоголь.

Окровавленная простыня.

Половой акт.

Пазл в её голове начинает медленно складываться.

— Если ты не готова…

— Я двадцать лет проработала в полиции, — стальные нотки в голосе Кэрри заставляют меня замолчать. — Я абсолютно готова.

Иногда я забываю, сколько опыта у неё за плечами и какой ценой он ей достался. Каждое движение, слово, решение, — всё отточено до совершенства. Но правда в том, что все мы — люди. Бомбы замедленного действия. Никогда не знаешь, какая мелочь выбьет почву у тебя из-под ног. Я тоже думал, что был готов ко всему. Время закалило моё сердце, словно сталь. Но Агнес…

«Нет! Не сейчас», — одёргиваю я себя.

По щекам Кэрри бегут слёзы. Чувство несправедливости распирает грудь.