— Да. — выдохнула Ди. — Но я сразу забрала тебя домой. А потом и Слава пошла на поправку. Она по тебе скучала. И именно благодаря тебе продержалась еще три года. Я работала, а она заботилась о тебе. А потом наступил новый кризис. И она больше не была собой. Пару месяцев в больнице на мощных транквилизаторах, чтобы снять обострение и полгода дома. Слава обманывала меня, пряча таблетки под язык, и все начиналось вновь. Последний раз я забрала ее в мае, тебе было четыре годика. Она не узнавала нас. Красивая и равнодушная, словно восковая кукла. Никаких эмоций. Она умерла гораздо раньше, чем… Марго… Я не могу. — отчаянно всхлипнула Ди.
— Говори! — девушка яростно схватила руки женщины.
— Она почти не двигалась, не могла обслуживать себя. У меня на руках оказалось двое детей. Ты и Слава. А мне было столько же, как тебе сейчас. Я не справлялась, Гош. Я тоже проглядела ее. Когда мне нужно было уходить на работу, я оставляла тебя с соседкой, которая потом переехала в другой район. Но в тот день к ней нагрянули родственники, и тетя Маша пришла к нам. Она рассказала, что вы находились в большой комнате, когда из спальни Славы донесся странный звук. Она зашла, чтобы посмотреть… Твоя мама. Она была мертва.
— Как? Как она умерла! — глаза Марго прожигали Дианы насквозь. Она вскочила на ноги, почти грубо поднимая тетю вслед за собой. Девушка требовала ответа каждой клеточкой тела и всеми фибрами души.
— Она убила себя ножницами. — выдохнула Диана, устав сражаться и обессилено опустив лицо в ладони.
Маргарита хрипло втянула воздух, словно задыхаясь, обхватывая пальцами свое горло. Глаза заполнила страшная боль. Сердце рвалось из груди, билось о ребра, посылая спазмы по всему телу. Она на мгновение покинула реальность. И вспомнила то, что пятилетняя девочка стерла из своей памяти.
Белое сломанное тело на полу в кровавой жиже. Забрызганная бардовыми пятнами ночнушка, голые согнутые ноги и раскинутые руки. Мертвенное бледное лицо в обрамление рассыпанных по плечам черных волос, распахнутые спокойные глаза и стальные колечки ножниц, торчащие из шеи. На обкусанных посиневших губах застыла улыбка. Она обрела покой, так и не познав его при жизни.
Маргарита горько заплакала, чувствуя, как Ди осторожно расцепляет ее пальцы. В приступе отчаянья, она не осознавала, что только что пыталась на себе зажать рану, которую нанесла Мирослава. В глазах все еще стояло лицо матери. И толчками вытекающая кровь из горла, пронзенного ножницами.
— Я помню ее. — рыдала Марго. — Я помню свою маму.
В тот страшный день соседка была настолько испугана и ошарашена увиденным, что не заметила, как за ее спиной возникла фигурка маленькой девочки. Девочки, увидевшей тело своей матери.
— Маргарита… Милая, поговори со мной. — далекий глухой голос звал из темноты, в которой заблудилась душа Марго. И та, что звала ее к свету, победила, вырвала из оков отчаянья.
В комнате было светло и прохладно. Работал кондиционер и сквозь чистые оконные стекла пробивались неподкупные солнечные лучи. Золотистые искры рассыпались перед глазами Маргариты Казанцевой, пока одно за другим к ней возвращались чувства. Осязание, обоняние, слух, но первым было зрение. И теперь девушке казалось, что она способна видеть даже с закрытыми глазами.
Марго лежала на кровати под пушистым пледом. На языке вкус лекарств, а в руке Дианы — стакан с водой. Девушка со страхом подумала, что может случиться, если она откажется регулярно пить таблетки. Следующая, долгая мысль была посвящена матери и вернувшимся воспоминаниям о страшном дне, когда она умерла. Скорбь, боль, страдание. Но не страх, не желание скрыться, забыть, притвориться, что Диана ничего ей не рассказала. Правда и принятие правды, какой бы пугающей и ужасной она не была, неожиданно принесла успокоение, смирение и понимание. Мир перестал раскачиваться, поезд судьбы больше не путал пути и встал на одни единственные рельсы. Истина многоликая и неуловимая. Могущественна и немилосердная. Она спряталась в уголке ее подсознания на долгие годы, но в эту жуткую минуту вышла на шатающихся кривых ногах и предстала во всем своем отвратительном лике, смотрела пустыми черными глазницами и с тяжелой холодной улыбкой кивала головой. «Прими меня и освободись». — шептала страшная тень. «Или отринь и сломайся». Маргарита знала, что у нее есть выбор.
— Диана. — прошептала она одними губами. Женщина склонилась над ней, запечатлев на холодном лбу поцелуй. Марго порывисто обняла тетку и та прилегла рядом с ней. — Я думала, что ты мотылек. Я ошиблась. Ты — крепость с непробиваемыми стенами, ты озеро боли и забвения. Ты самая смелая женщина на свете. Ты бесстрашна. Я восхищаюсь тобой. Как же ты пережила все и сохранила разум и желание идти дальше?
