– "Стихи о бездомной дворняге". Ник, ты точно неравнодушен к страданиям животных. – вслух комментировала девушка. Углубившись в чтение, она села в большое и удобное кожаное кресло, так же инстинктивно протянула руку, чтобы закрыть ящик, и совершенно случайно ее взгляд скользнул внутрь. Отложив томик со стихами в сторону, Марго нахмурилась. На долю секунды она решила, что у нее разыгралось воображение или зрение подвело. Она даже с остервенением захлопнула ящик. Задумалась, прикусила нижнюю губу, снова открыла.
Нет, не показалось. Поколебавшись, Маргарита взяла свой мобильный телефон, который считала безнадежно утерянным. Если бы не розовый чехол, она могла бы подумать, что обозналась, и придумать массу оправданий для Никиты.
Она напряженно смотрела на темный экран. Сердце тревожно екнуло. Сотовый не включался, зарядка давно закончилась.
Как это понимать?
Марго растерялась, мысли смешались. Она пыталась найти объяснения поступку Ника, и не находила.
– Малыш, ты здесь? – веселый жизнерадостный голос любимого вывел девушку из состояний прострации.
Ник энергично ворвался в кабинет, и сразу все понял, заметив в руках Марго мобильник. Сначала он побледнел, потом смутился, скулы резко обозначились на напряженном лице мужчины.
– Ничего не хочешь объяснить? – холодно спросила Марго, положив телефон на стол. Он не моргал, и не сводил с нее глаз. Губы плотно сжались, на щеках играли желваки.
– Ник? – она требовала объяснений. И была права.
Сунув руки в карманы брюк, Никита продолжал сканировать ее взглядом. И молчал. Маргарита начала закипать. Его упрямое нежелание отвечать только подливало масло в огонь ее праведного возмущения.
– Что ты искала в моем столе? – вместо объяснений, он начал предъявлять претензии. Ну, конечно, лучшая защита – это нападение. Но не на ту напал.
– Твоем столе? – на повышенных тонах спросила Маргарита. – У нас разве есть секреты друг от друга, Ник? Или ты считаешь, что имеешь права присваивать мои вещи, а я не могу взять книжку со стихами, не спросив разрешения? Какого черта?
– Не ругайся, тебе не идет. – Никита отвел взгляд. Она успела заметить стыд в его глазах. Все-таки он понимает, что свалял дурака. Это хороший симптом.
– Послушай, я не хочу сориться. Но я не могу оставаться с человеком, страдающим маниакальной манией преследования. – миролюбиво сказала Марго.
– Я не преследую тебя. – возмутился Ник.
– Ты украл мой телефон, купил новый, в который записал только свой номер и дал мне понять, что не желаешь видеть в записной книжке телефоны других абонентов. Ты по сто раз на дню звонишь мне, заваливаешь сообщениями и устраиваешь допрос, когда я не отвечаю. Ты, что всерьез думаешь, что, если я буду с тобой, то, все остальные близкие мне люди, исчезнут из моей жизни?
– Что значит – если ты будешь со мной? Ты уже со мной. – Ник шагнул к разделяющему их столу, и пронзительно взглянул в глаза Марго.
– Это ты так решил? – скрестив руки на груди, спокойно осведомилась девушка. Боль и гнев затопили синеву глаз Ника. Он отшатнулся от нее, словно она ударила его.
– Зачем ты мучаешь меня, Маргарита? – тихо спросил Никита, опускаясь на стул возле стены.
– Я хочу понять тебя, Ник. Ты не доверяешь мне?
Обогнув стол, девушка медленно приблизилась к Скворцову.
– Или себе? Что с тобой происходит, Ник? Ты хочешь держать меня здесь, как в клетке? Рядишь, как куклу, даришь подарки, водишь по ресторанам, выгуливаешь. Но я не Берта, не твой домашний любимец.
– Я знаю! – крикнул он, вскакивая на ноги. Они стояли напротив друг друга, тяжело дыша от злости, обиды и непонимания. Внезапно выражение лица Никиты неуловимо изменилось. Глухое отчаянье исказило красивые мужественные черты. Никогда он не казался ей таким уязвимым и нуждающимся в ней, как в этот момент. Сердце Марго болезненно сжалось и потянулось к нему. Он неуверенно и нежно коснулся пальцами ее лица, медленно провел вдоль линии скул, заправил за ухо непослушный длинный локон. Она слышала, как оглушительно бьется его сердце, глаза защипало от слез. Его боль была осязаемой. Почему ему так больно?
– Прости меня. – прошептал он. Длинные черные ресницы прикрыли полные тоски глаза. – Больше всего на свете.... Я боюсь потерять тебя. Сам не знаю, что на меня нашло. Я ревную тебя даже к воздуху, которым ты дышишь, к твоей одежде и мыслям.
– Ты не потеряешь меня, если научишься доверять. – мягко произнесла Марго, перехватив и ласково сжимая его пальцы, ласкающие ее лицо.
– Я доверяю, Маргарита. – он порывисто прижал ее к себе, вдохнул аромат ее волос. – И все равно боюсь. Ты не знаешь, как это страшно, когда …
– Когда что? Скажи мне. – попросила она, обнимая его.
– Когда ты одинок. Совсем. Когда все, кто тебе дороги, уходят, не объясняя причин. И ты во всем винишь себя, потому что искреннее не понимаешь, почему они бросили тебя.
– Ты имеешь в виду родителей?
– Прошу тебя, милая, не спрашивай меня. Только не сейчас. Я не хочу, не могу… Просто пообещай, что не оставишь меня, и я поверю.
