Дамиан распахнул глаза. Он схватил бусы на шее Моника и с силой дернул на себя. Лицо громилы приблизилось, и Дамиан протаранил его лбом. Выпустив соперника, Моник схватился за нос. Кровь брызнула на его синюю рубашку. Дамиан врезал ему в челюсть и уселся сверху. Когда подбежала охрана, лицо у Моника сделалось лиловым от синяков и размазанной помады.
Дерущихся растащили, и толпа расступилась. Противники едва держались на ногах, избитые и окровавленные. Стало ясно: с новеньким шутки плохи.
За драку Дамиана отправили в изолятор – самое жесткое из тюремных наказаний. Камера одиночного заключения, или «Нора», в длину занимала девять футов, в ширину – семь. В этой каморке с холодным бетонным полом, толстыми цельнометаллическими стенами и таким же потолком ютилась койка: стальной остов да тощий матрас. Напротив едва умещались отхожее место и раковина. Единственное, что связывало Дамиана с внешним миром – крохотное окошко, через которое выдавали еду. Робу забрали, взамен дали футболку и шорты из тонкой ткани. По ночам, когда в камере врубали кондиционер, заснуть было невозможно.
Каждый день Дамиана отводили на огороженную площадку, где он в течение полутора часов разминался, прыгал, приседал – в общем, с максимальной выгодой использовал свободное пространство. Оставшиеся двадцать два с половиной часа проводил в тишине и кромешной тьме. Он оказался один впервые с тех пор, как признал себя виновным по всем предъявленным пунктам. Изоляция должна была его изнурить, но он даже обрадовался одиночеству. Слишком много крови он пролил, слишком долго оставался безнаказанным. Сперва Альфредо Рубен Самора – человек, который хотел убить Эль Чарро. Затем – сам наркобарон, его многочисленные подельники и враги, погибшие при взрыве на складе.
Тяжелее всего Дамиану было думать о Скай. Он постоянно прокручивал в голове день, когда видел ее в последний раз. Память безжалостно воскрешала все до мельчайших деталей.
