Продолжение культового романа «Бумер». Килла и Рама погибли в перестрелке с милиционерами, но их друзья все еще живы. Костян-Кот отбывает срок за убийство, иудин грех не дает спать спокойно Димону Ошпаренному. Как искупить свою вину? Без вариантов: надо выдернуть Костяна с зоны... Четыре долгих года Костян Огородников провел за колючей проволокой. У него было время подумать над своей жизнью, которую сам же пустил под откос. Выйдя на волю, он твердо решил завязать с криминалом. Но сначала надо раздать долги — одному мертвому зеку и его убийце. Два в одном...
Неприметный Опель с треснувшим лобовым стеклом, пятнами ржавчины на крыльях приткнулся на стоянке возле закусочной «Ветерок». Сидевший за рулем долговязый Витя Желтовский, для друзей Желтый, до конца опустил боковое стекло, но, кажется, дышать стало еще тяжелее. Дима Кубик, занимавший переднее пассажирское кресло, лениво пускал табачный дым и разгонял его ладонью.
Полдень миновал, но солнце палило нещадно, над шоссе стелилось марево, сотканное из бензинового перегара и раскаленного воздуха, висящего над дорожным полотном. Движение почти остановилось, изредка в обе стороны проползали фуры с грузом, проносились легковушки, и вновь все замирало. Из салона открывался хороший обзор на забегаловку и ее окрестности. Но смотреть особенно не на что: на стоянке всего три машины: попиленная Хонда, КАМАЗ, груженный песком, и ветхий «жигуленок». Уже два часа, в это время хозяин закусочной дядя Миша закрывается на получасовой перерыв, но сегодня старик не слишком пунктуален, видно, и ему жара дает по балде.
— Убить бы его прямо сейчас, — сказал Желтый. — Что нам мешает?
— Ну, с этим всегда успеется, — Кубик оторвал от губы прилипший окурок, выбросив его через окошко, глотнул воды из горлышка пластиковой бутылки. — Проломить чуваку голову — минутное дело. А что потом?
— Что потом? — как эхо повторил Желтый.
— Ни хрена и луку мешок. Так хозяин с этой точки хоть какую-то копейку получит. Грохнем старика — сами себя накажем. Пока на это место не найдется нового арендатора, старика трогать нельзя. Ни увечить, ни мочить.
— Да пошел он на хер со своей копейкой.
Желтый пригладил ладонью непокорный рыжий чубчик на бритой голове. Душу переполняла беспричинная ярость, а в ладонях появился странный зуд, который можно успокоить, когда отобьешь кулаки о чужую морду.
— Пусть себе эту мелочь в гроб положит. Копейку он башляет… Даже не смешно. Хозяин разрешил ему работать на трассе, думал, что кабанчика откармливает. Ждал, когда этот Миша отстроится, когда пойдет клиент, и бабки потекут. Чтобы обложить его нормальным оброком. Или весь бизнес прибрать. А дождался хрен чего. Ни вара, ни навара. Одна головная боль. Короче, мочим его. И делу конец. Митрофанычу скажем, что этот козел на нас с ножом бросился. У нас выбора не оставалось.
— Даже не знаю, — Кубик колебался, в такую жару лень бутылку с водой к губам поднести, а тут надо всерьез напрягаться. — Лично мне этот хрен не мешает. Пусть себе пыхтит. Если хочешь мое мнение: виновата во всем та столовка, ну, в пяти верстах отсюда. Которую построило дорожное управление. Там кормят быстро, и цены ниже.
— Его трудности — это не наши трудности.
— А получается наоборот, — сказал Кубик. — Получается, наши.
Вместо ответа Желтый вытащил из-под сидения пистолет, завернутый в дырявую тряпку. Передернув затвор и включив предохранитель, сунул ствол под ремень, одернул майку. Из закусочной вышел мужчина средних лет и молоденькая девушка. Мужик поддерживал свою спутницу под локоть, будто той стало плохо после сомнительного обеда. Желтый проводил женщину взглядом и мысленно раздел ее. Образ получился так себе, не эротичный, ножки коротковаты и толстоваты. И задница подгуляла.
Желтый стал решать про себя, кто рядом с бабой, отец или любовник. Скорее всего, любовник. Затюканный жизнью мужик, которому на красивых женщин вечно не хватает денег. Или все же отец? Парочка села в «жигуль» и уехала. Вопрос остался нерешенным. Желтый вытер капельку пота, повисшую на кончике носа, и надел темные очки. Осталось дождаться, когда закончит жрать водитель КАМАЗа и забегаловка опустеет.
Пока судьбу дяди Миши решали посторонние люди, сам хозяин заведения в подсобке выяснял отношения со своей родной племянницей Дашей Шубиной. Разговор как всегда был трудным и тягучим. Позавчера дядя Миша отпустил в недельный отпуск официантку Веру Петровну и слезно просил племянницу поработать в «Ветерке» эту неделю в первую и вторую смены за двойную плату. Но у Дашки были свои, неведомые дяде планы, которые она не собиралась ломать только потому, что Петровна уехала в город проведать сына.
— И черт с тобой, — сказал дядя Миша, подводя итог разговору. — Я тут один совсем зашиваюсь. А ты в это время шастаешь неизвестно где. Все ищешь приключений на свою задницу.
— И найду, — огрызнулась Дашка. — Таких приключений найду, что тебе тошно станет.
