— А сейчас, ложимся, девочки, на пол и отрабатывает дыхание. А папа встает рядом в планку и продолжает тоже отработку дыхания, чередуем "лошадку" и "ёжика".
— Поясните, пожалуйста, для чего это нужно? — спросил кто-то из качков.
— Как вы не понимаете! — взвизгнула Кристина. — Вы должны прочувствовать всю усталость и боль, которую будет испытывать ваша жена в родах. Хотя, честно, этот задание и десятой части всех родовых мук вам не покажет. Но примерно будете знать.
Все покорно спустились на пол. Худощавый йог уже стоял в планке, пыхтел изо всех сил, его жена, как всегда, дала ценный совет:
— Лучше ещё включить мантру "Зелёной Таре", этот поможет преодолеть боль.
Я поняла вдруг, что на сидеть остался только мой муж. Ничего хорошего это не предвещало.
— Почему вы не выполняете задание? — наставница метнула в него испепеляющий взгляд.
— Я не буду это делать. Мне нужно знать, что делать на родах, меня там в планку не поставят.
— Если не будете делать, тогда вам придется покинуть занятие, — Кристина старалась держать приветливую улыбку, но её скула нервно подергивалась.
— С удовольствием, маяться хуйней не собираюсь, реальных дел хватает.
— Не смейте выражаться нецензурной бранью! Немедленно покиньте занятие! — завизжала наставница, её лицо исказила гримаса отвращения, будто тронула свежую какашку.
Сашка встал, вопросительно посмотрел на меня, лежащую на полу в родовой позе.
Я сказала: "Иди, подожди в машине".
Он ушёл. В комнате висела тишина. На меня смотрели с сочувствием поверх беременных животов. Меня только что прилюдно бросил муж. И точно также он бросит на родах. А потом и в жизни. Я была в этом уверена на миллион процентов.
Я глотала слёзы и продолжала дышать. Хотя надо было встать и также заявить: "Ваши курсы полная хуйня, выкачка бабла, из тех, кому нечем заняться. Верните деньги я пошла". Но ведь никто не ушёл. Кроме моего мужа. Все эти качки, приехавшие на лексусах и мерсах, покорно стоят в планке и дышат. Может быть, всех благ они добились потому что не сдаются, адаптируются, пробуют что-то новое. И не бросают свою женщину в одиночестве, высказав своё мнение. Хотя бы поднимают её с пола и также безапелляционно заявляют: "Ты здесь не останешься, как посмешище пыхтеть на полу." Но меня бросили, не защитили. А тупо ушёл. Оставайся милая, лови жалость от других, стыдись, что тебе бросили прилюдно. Как стыдишься убитой тачки и обтрюханного вида своего мужа.
Я села в машину. Меня трясло.
— Ты зачем меня в этот дурдом приволокла? Сколько отвалила за эту бредятину?
— Не твое дело, все равно не твои деньги. Ты ж не заработать не можешь, ни меня поддержать.
— Да, конечно, в чем поддержать? В издевательствах? А если бы меня потом раком поставили и сунули в жопу страпон, тоже надо потерпеть?
— Никто там ничего не засовывал. Просто тебе не охота быть со мной рядом, поддержать меня в лом. И на роды ты не придешь! Потому что не хочешь! Потому что тебе похуй, че там со мной будет и как! Сдохну и ладно, тебе же легче, мозг никто выносить не будет.
— Да! Не хочу с тобой на роды! Это не мужское дело, тоже мне, удовольствие нашла — посмотри, милый, на мою кровавую пизду. А я тебя хотеть буду после этого? Ты не подумала?
— Да ты и сейчас меня не хочешь! Вечно жопой повернулся и захрапел, запердел. Романтика, чё! И все причины находятся: то я устал, то хер не встал, то жарко дома, то спать хочу.
— Че ты городишь? Когда у меня хер не стоял?
— Да постоянно. На меня так точно! И какой кайф, что во всем признался, что срать тебе на меня, на ребенка и на всех вокруг! Не зря сходили, хоть это выяснили.
— А больше там нечего делать! Идиотизм! И сборище идиотов там!
— Ага, ты один умный!
— Да! Я один, кто-то хочет быть долбоебом. А ты и так родишь. Все бабы рожают, никто не помер!
— Помирали, только ты не в курсе. Вот и женился бы на колхозницей, чтоб в поле родила среди коровьих лепех и пошла дальше хлеб сеять. А я — не все!
— Конеееешно! Ты ж особенная, у тебя пися в золотой оправе.
— Да, в платиновой!
Мы замолчали. Молчали до дома. Я плакала, глядя в окно. В который раз я плачу в машине, в квартире и вообще рядом с Сашкой. Здравствуй, семейная жизнь!
Я легла, укрылась простыней. Слышала, как хлопнула дверь. Муж ушёл курить. Но не вернулся ни через 10 минут, ни через час. Я позвонила. Отключен телефон. Сбежал! Второй раз за день просто сбежал, бросил меня. Я продолжала набирать ему. Нарывалась только на электронный голос.
Я набрала Сашкиномц брату. Ответил, заплетающимся языком, что Сашка у них в гостях, баня, шашлыки, дай отдохнуть человеку от своей дурости.
— Дай ему трубку, — потребовала я.
— Че тебе надо от меня? Ещё на какие-то курсы сходить? — злобно спросил меня муж.
— Вернись домой, если хочешь сохранить семью, — срывающимся голосом попросила я.
— А нахера её сохранять? Тебе и без меня неплохо.
— Не вернешься — разобью все, че, найду в твоей сраной хате! Не веришь? Вот мамин сервиз, который стоит уже месяц среди кухни. Очень удобно колотить!
Я и правда схватила тарелку, швырнула её в стену.
