Алексей открыл бутылку и отпил прямо из горлышка. Это буквально завело меня. Такой красивый, в синих джинсах и выправленной черной рубашке. Когда он запрокидывает бутылку, его волосы ниспадают на плечи и открывают широкие скулы. А дорогой камешек в ухе поблескивает от света кухонного бра. Я сделала один глоток из бутылки и отставила ее. Самсонов подошел, взял за руку и повел в комнату. Он жестом велел мне сесть, а сам зажег торшер со словами: «Хочу тебя видеть». Он расстегнул свою рубаху, и она скользнула на пол. Идеальный торс, темные волосы на груди, накаченные руки и широкие плечи. «Этот Аполлон может делать со мной все, что захочет», – твердо решила я.
Алексей подошел ко мне, я зачем-то резко встала и прижалась спиной к стене. Он стоял так близко, что только ладонь могла поместиться между нами. Я почувствовала, как его руки скользнули под мой свитер. Я думаю только о том, чтобы он гладил меня везде, я хочу, чтобы он гладил меня ниже, гораздо ниже груди. Мужчина, будто услышав мои мысли, начал уверенно и быстро расстегивать молнию моих брюк. В голове эхом отзывались звуки расстегивания молнии, кнопочек, шуршание свитера, стягиваемого через голову. Я помогла ему снять с себя все и осталась в маленьких кружевных трусиках. Одна его рука гладила меня по ягодице, а вторая скользнула между ног по мягкому атласу нижнего белья. Он отвел ткань в сторону и раздвинул мою плоть. Я едва не повисла на его руке. Мне хотелось, чтоб он делал это еще и еще, продвигаясь глубже.
– О, малышка, да ты совсем мокрая…
Его шепот сводил меня с ума. Я таяла от желания. Но ничего не могла делать, могла только поддаться. Алексей прижал меня собой к стене. Через джинсы начинается совершенно другая, пока не ведомая мне жизнь. Его дыхание становилось все чаще, а мое сердце в ответ колотилось все быстрее.
– Волнуешься? У тебя это в первый раз, – он скорее сказал, чем спросил.
***
Когда его горячее дыхание обжигало мои чувственные мысли, мне показалось, что время остановилось и мы стали вечным биением Вселенной.
***
Второго декабря у Танюшки день рождения. Я хочу вылететь к ней. Для Тани это будет приятный шок. Да и мне так хочется отдохнуть, отвлечься. Сегодня нужно успеть в агентство за гонораром (надеюсь, он меня порадует) и на кастинг для рекламы. В такие насыщенные дни я вспоминаю Нину. Она каждое утро, сидя за чашечкой чая под музыку Сан-Ремо, составляет список дел на день: то, что срочно нужно успеть ко времени, просто важные дела и что-нибудь «на закуску» – дела маловажные. Тут же, если необходимо подписывает время встреч, звонков, номера телефонов, имена нужных людей. Разумеется, она согласует этот план с планом на неделю и на месяц. Интересно, что написано в ее плане на ближайшие полвека? Нет, ну она умничка, конечно. Буду у нее этому учиться. Она и успевает кучу всего сделать, говорит, что это все чудо-план!
***
Мои пробы! Я провалилась. Съемка на телевидении в рекламе йогурта была почти в кармане. Но меня обошла какая-то рыжая швабра! Я зла, я не понимаю, как могла проиграть? С горем пополам доехала до агентства и захожу к нашей главной. В кабинете она была не одна: на диванчике, вальяжно развалившись, сидел Яков и шумно потягивал горячий кофе. Он работал здесь. Как я поняла, он помогал приезжим моделям тут устраиваться.
– Здравствуй, Виктория, – с улыбкой проговорила Маргарита Львовна.
– Салют моделям! – Яков сделал движение вверх чашечкой, приветствуя меня.
– Добрый день.
– Как прошел кастинг? Это самые важные пробы в уходящем месяце! – директриса сделала акцент на слове «самые».
