Чего угодно я ожидал – и вежливого отказа, и непонимания, но только не оставил за ним права на поступок, которого мне самому, в силу своего характера вряд ли доведется совершить. Я был растерян. Я был действительно растерян. Сейчас я задним умом понимаю, что надо вместе с ним выпить коньячка с лимоном. Тем более, он у меня был в портфеле. Саня и в полной темноте мимо рта ведь не пронесет. Тем паче он, как и я, любитель армянского коньяка. Уважить надо было его, после того как он уважил меня, но я почему-то вдруг стал распространяться о его гарантиях, о договоре займа, заверенного у нотариуса или договоре залога недвижимости. Меня как-то переклинило не в ту сторону. Где-то я понимал, что он дает деньги мне, только исключительно из-за моей персоны, но как говориться Остапа понесло, но в этот раз не в ту степь.
- Гарантия честности, гарантия наших с тобой взаимоотношений.
– Юра, если ты захочешь прикарманить мои деньги, – перебил меня он, – бумажки мне не нужны. В суд, я не пойду. Бог, безо всяких человеческих судов умеет разбираться. Он решает, твои это деньги или мои. Бог дал, Бог взял. Лично я, не заработал ни копейки. По сути, мне деньги дает Бог или его заместители. Я не знаю, кто там у них на небе открывает краник. Если они считают, что я их расходую неразумно, то снижают денежный поток, если разумно, то повышают. Я много знаю о бизнесе, но поверь, я до сих пор не понимаю в нем ничего. Я понимаю лишь одно, если наверху включают зеленый свет, для твоего дела, то на твоей улице праздник. Если нет, то все эти бизнес планы, все эти аналитики с «паралитиками», финансисты могут сутками пахать на работе, только выхлоп – ноль или работаешь в убыток.
Я всегда считал себя достаточно неблагодарным существом — в силу скупости своих чувств, холодности характера. Но, оценив этот деяние, я почувствовал, как в душе у меня что-то шевельнулось.
Двадцать лет спустя.
Много времени утекло. Я и мой коллега, Александр Николаевич, стояли в кабинете у окна и рассматривали каменные джунгли города. Саше, молча стоять, не хотелось, поэтому он полез в недосягаемые для меня понимания смысла человеческой жизни.
