– Отлично! – улыбнулся супруг, потом встал, подошел к двери, остановился, обернулся и вновь заговорил: – Время идет, внешность меняется, но если любишь человека, то смотришь не на его внешность, зришь в душу. Те, кто говорит о лишнем весе супруга, морщинах, седине – короче, о якобы ушедшей красоте лица и тела, – оправдывают этим свое неуважительное, плохое отношение к спутнику жизни. Означает подобное поведение лишь одно: тебя никогда не любили, просто использовали как постельную принадлежность, кухарку и прачку. Если любовь настоящая, то перед глазами всегда самая прекрасная женщина. Цвет волос, брови, ресницы, вес – все это пустяки. И вообще, ты имеешь право на эксперимент.
– А уши? Там муха и паук!
Иван Никифорович тихо рассмеялся.
– Если бы со мной такое приключилось, я мог бы придумать несколько вариантов. Первый: протереть ушки растворителем, тогда, вероятно, «живопись» исчезнет. Второе: заклеить изображение насекомых пластырем. Третье: ходить с гордо поднятой головой, наблюдая за реакцией окружающих. Одни в глаза заявят: «Ваня, ты идиот!» Вторые мило прощебечут: «Ой, как оригинально!» – но, выйдя в коридор, скажут всем: «Иван – кретин, посмотрите на его уши!» Третьи подойдут и предложат: «Вот адрес косметолога, он тебе точно поможет», – и больше ни с кем данную тему не обсуждают. Кто из вышеперечисленных имеет шанс остаться в твоих друзьях?
– Третьи, – прошептала я.
– Тоже так думаю, – улыбнулся супруг. – Считай муху с пауком тестом для окружающих, сделай потом выводы и радуйся. Не каждому человеку дается столь простой шанс понять, кто ему друг, кто враг, а кто просто дурак. Обычно для понимания этого человеку посылается болезнь, а у тебя фигня голимая… Пошли ужинать!
И Иван Никифорович исчез за дверью.
Да, ерунда, не болезнь. Однако я и предположить не могла, что Иван знает такие выражансы как «фигня голимая». Что еще мне не известно о муже? Но я сейчас в очередной раз убедилась, что Иван Никифорович меня очень любит.
Но ужинать не пойду. Аппетит пропал. Лучше лягу спать.
– Танюша, какая ты красавица! – пришла в полный восторг Рина, увидев меня за завтраком. – Прическа великолепна! Эх, жаль, я подобную сделать не могу!
– Смешно говорить такое, – прибавила Надежда Михайловна, – но Танечка стала еще моложе, прямо школьница!
Ирина Леонидовна взяла меня за руку.
– Да-да, Надя права! Солнышко, ты выглядишь лет на семнадцать!
– Юный бегемот ненамного лучше старого гиппопотама, – съехидничала Варвара и вдруг вскочила. – Ой! Мерзавец! Пакостник!
– Что случилось? – спросила Надежда.
– Кот на меня нагадил! – закричала Варвара.
– Альберт Кузьмич прекрасно воспитан, – заметила Бровкина, – он никогда никому не грубит, не позволит себе даже косого взгляда в адрес человека.
Варвара сняла один тапок.
– Нагадил в прямом смысле слова! Подошел, присел над ногой, – и пожалуйста! Посмотрите на обувь!
Рина ушла в кухню.
– Что у нас случилось? – осведомился Иван Никифорович, возникая в столовой.
– У котика нервный срыв, – затараторила Бровкина, – он разнервничался, и у него случился кишечный конфуз.
– Надо вызвать Людмилу Юрьевну, – сказала Рина, беря телефон, – сейчас позвоню ей.
– О-о-о… Нехорошо-то как! Необходимо купить Альберту Кузьмичу диетический паштет, – решил Иван Никифорович.
– Ветеринарный магазин – круглосуточный, – вспомнила я. – Сейчас сбегаю, принесу котику лечебный корм. На работу успею.
– Да, дорогая, прекрасная идея, – одобрил Иван Никифорович.
Ирина Леонидовна возразила:
– Танюша, не надо. В запасе есть куриная грудка от Игоря Федоровича Беляева. Его куры живут по-царски. Элитное зерно, витамины, прогулки по зеленой траве, в курятниках звучит музыка Моцарта. Сама коту еду приготовлю. И лекарство в запасе есть. Тащи Альберта Кузьмича сюда, сейчас ему капли дам.
– А ничего, что он меня обгадил? – обозлилась Варвара. – Специально пришел, сел на ногу и за это получит вкусное?
– Живот у бедолаги прихватило, – объяснила Бровкина, – он заболел.
– Если такое случается, то сложно до туалета домчаться, – вздохнул Иван Никифорович.
– Альберт Кузьмич – очень аккуратный, – тоже встала на защиту мурлыки Рина. – Не ругать же его за кишечную неприятность. Варечка, ты просто помой ногу, а тапочки выкинем, куплю тебе сегодня новые.
– Британца в доме любят больше, чем меня! – покраснела Варвара.
– Мы все прекрасно друг к другу относимся, – дипломатично заметил Иван Никифорович.
Димон, который вчера остался у нас ночевать и сидел все время молча, кивнул и решил высказать свое мнение.
– Варвара, если бы ты не домчалась из-за поноса до сортира и по дороге нагадила на меня с головы до ног, то поверь: я в этом случае молча пойду в ванную мыться, предварительно вызвав тебе врача. Но, поскольку недуг охватил Альберта Кузьмича, мы занимаемся животным. А ты ступай, помойся, я пока окошко открою. Однако духовитые у нашего котика отходы жизнедеятельности организма!
– Ваня! – взвизгнула Варвара. – Как мне на одной ноге по вашим бесконечным коридорам прыгать? Упаду, сломаю руку! Помоги, пожалуйста!
