– Пожалуйста, не отказывайтесь, – попросил Пшенов. – Штучка милая, но не раритет, массового производства. После окончания Второй мировой войны люди захотели что-то милое для себя… Часики эти надо носить, как брошь. Разрешите приколоть их к вашей одежде?
Я кивнула.
– Спасибо, они замечательные!
Жена посмотрела на мужа.
– Ну, начинай.
Семен тихо кашлянул.
– Татьяна, Владислав уезжал, чтобы кое-что взять из сейфа, в котором хранится коллекция часов моего отца, Михаила Заикина. Я первый сын госпожи Ломоносовой, тот, кого она родила в двадцать лет. Меня забрала бездетная семья, у меня были лучшие родители. Потом он позвонил мне, сказал, что один шкаф не открывается, система требует отпечаток моего пальца. Поэтому я спешно отправился в хранилище, а оно не в Москве. За короткое время нашего отсутствия случилось целое расследование, и наш семейный совет принял решение сообщить вам, Коробкову, Ивану Никифоровичу и Егору правду. Софья Николаева, младенец, которого родная мать бросила в зале ожидания на вокзале, детдомовка, медсестра и ныне экономка в нашей семье – моя сестра. У нас одна мать, Карелия Андреевна, и один отец, Михаил Заикин. Я узнал об этом случайно. Сонечка, покажи ножку.
Девушка сбросила домашнюю туфлю.
– Вот. Мизинца нет на левой ноге.
– Этот дефект есть и у меня, и он был у нашего отца, – пояснил Семен. – У него тоже отсутствовал палец. Я узнал правду о своем происхождении, когда стал «зайкой». Случайно. Михаил споткнулся, начал падать, я его успел подхватить, спросил: «Что случилось?» Он ответил: «Обо что-то зацепился, похоже, сломал палец». Поехали в травмпункт. Заикин не хотел, чтобы я в кабинете врача во время осмотра оставался, а я не ушел. Тогда он усмехнулся: «Ладно! Все равно бы пришлось рассказать». Михаил разулся, и я понял, что он мой отец. А незадолго до кончины он нашел свою дочь в каком-то детдоме. А потом произошла та же история, что случилась у меня с отцом, – я увидел Сонину ступню.
– Живу как принцесса, – прошептала Софья, – прямо в раю!
– Скоро девочка получит диплом, начнет работать под моим началом, – продолжал Зотов. – Мы с женой не хотели, чтобы Карелия узнала, что подкидыш у нас, поэтому мне пришлось лечь в клинику. Спектакль под названием «Медсестра понравилась обеспеченному больному и вскоре стала его экономкой» удался по полной программе. Ломоносова и не подозревает о том, кто такая Соня и где сейчас Белла.
– И не надо, чтобы подозревала, – кивнула Вероника. – Мы знаем, вы нас не выдадите!
Я молча слушала хозяев поместья. Впервые за годы моей работы случилось такое странное дело. Никто не пропал, никого не убили. Просто из океана прошедших лет вынырнули акулы старой лжи, киты вранья и медузы ненависти, и возник остров жадности, на котором живет мать, которую нельзя назвать матерью. Да, матери бывают разные, кое-кто способен кинуть младенца на вокзале. Слава Богу, большинство российских женщин не похожи на Карелию Ломоносову, но ведь такие есть.
Сонечка вскочила, подошла ко мне, села рядом и прошептала:
– Вы же не сердитесь на меня?
Я обняла девушку.
– Конечно нет… Коллекция часов Михаила принадлежит тебе – уже видела ее?
– Да-да, – кивнула девушка. – Там такие красивые механизмы!
– Похоже, подарок мне выбрала ты? – улыбнулась я.
– Как вы догадались? – удивилась девушка.
– Ну, это было не трудно, – рассмеялся Пшенов. – В душе большинства женщин всех возрастов где-то в дальнем уголке живет любовь к брошкам в виде кота!
