Тем временем, пока генерал Дохтуров, генерал Хилков, Коллегия иностранных дел и русские послы по ходатайству корнета Ла Гранжа узнавали, есть ли где его родственники и не осталось ли после родителей для него какого-либо имения, решил, вступив в совершеннолетие, получить единственное свое реальное наследство – черную сумку, украшенную вензелями, брошенную на снег к ногам его и сестры в 1812 году.
Сумку ему выдали в комнате убогого вида, где окна были забраны решеткой. Вернувшись домой, он открыл сумку – в ней были дешевого производства тетради, исписанные на французском языке. Этим языком он владел в совершенстве. Он закрыл дверь на ключ и начал читать. Читал всю ночь, ни разу не оторвавшись и не изменив позы. Не любовь, не тоска, а звериное неистовое любопытство, страстное, болезненное удивление при чтении мучили его. Он кое-что читал о наполеоновском походе в Россию, но это писали русские. Теперь же он видел события глазами француза, к тому же отца. Правильно говорят, что
Смущенные появлением ночного зайца и падением Императора с лошади, все не перестают повторять, как заклятие: «Не надо переходить через Неман. Дурное знамение». Смеялся открыто лишь наш Мюрат. Он никогда не сомневался в гениальности императора и в его будущих победах. Я, конечно, на его стороне, как и старые солдаты – «усачи», дубленые шкуры, «старые ворчуны», не воевавшие давно и верящие в удачливость и гений своего Великого императора. Европа бредни о зайце вообще не заметила. Но масштабы усилий в ожидаемой кампании отметила и, кажется, удивляется.
После переправы через Неман император с гвардией двинулся к Ковно. Через несколько часов мы услышали глухой рокот и подумали, что где-то началось сражение. Но это оказалась страшная гроза, которую я никогда не видел в наших краях. Над нами летели черные тучи, в них сверкал огонь и нас заливало водой. Это был не дождь, это был потоп.
Вступив в Ковно, мы не нашли порядка – кругом царил хаос. В этот же день случилось еще одно несчастье, его увидела вся армия, увидел каждый из нас. Император, узнав, что казаки разрушили мост у Вильно, приказал Польскому эскадрону своей гвардии срочно переплыть Неман. Отважные поляки, не колеблясь, бросились в воду. Глубокая вода, сильное течение перепугали лошадей, и всадники не могли заставить их плыть к берегу. На наших глазах они гибли с криками «Да здравствует император!» Они пожертвовали собой ради свободы своей Родины – Польши, свободы, которая крепко связана с именем человека, стоявшего в этот миг на берегу реки.
Армия с ужасом смотрела на эту трагедию. Я – тоже.
Казалось всем, как и мне, что сделка между Александром и нашим императором состоялась. Александр обещал не разрешать англичанам торговать на подвластной ему территории, не пускать их в русские порты. Наполеон обещал не делать Польшу свободной – на том и держался мир, но он оказался недолгим перемирием. Я виню Англию, а не Россию.
У самой границы, перед тем как перейти Неман, узнал с удивлением, что вместе с нами в поход идут саксонцы, баварцы, испанцы, голландцы, пруссаки и даже мадьяры. Такую силу собрал император! Итальянцам я не удивляюсь. Не удивляюсь и полякам. Как красивы их уланы! Сколько смелости в их глазах! Они идут добывать себе свободу. Мы им поможем в этом благородстве. Les enemis de nos enemis sont hos amis – враги наших врагов – наши друзья.
Поляки восхищены моим командующим. Мюрат не думает о крови и грязи войны. Он думает о русских дамах и готов покорить их сердца своей удалью и красотой.
Эта страна с ее просторами и равнинами, говорят, лучшее место для его конницы. Возможность проскакать сотни лье свободно, смело и красиво – это будущее приводит его в восторг. Хочется ему блеснуть и перед храбрыми русскими казаками, удивить их своим великолепным нарядом. Но где это произойдет?
