Бунин. Жизнеописание полностью

С. В. Яблоновский (псевдоним, настоящая фамилия Потресов) анонимно напечатал пасквиль на Бунина в газете «Русская мысль» 10 ноября: «Маленький фельетон», с подзаголовком «Ему, Великому» ^[1069]. В этом непристойном фельетоне высмеивался Бунин — автор воспоминаний, которые он читал на литературном вечере 23 октября. Восьмого декабря Яблоновский напечатал в «Русской мысли» другую статью, признался, что это он написал фельетон и обвинял Бунина в том, что он будто бы «перескочил» к большевикам; этот, как выразился Бунин, «паскудный „пес потрессучий“» пал уже до того, «что в последнем своем „памфлете“ вовсе не спроста, — писал он Зайцеву, — привел мои стихи о Петре и о „граде Петра“: хотел, разумеется, напомнить местному НКВД, кто я такой»; унизился до доноса. «И вот к этакому-то мерзавцу послан был кто-то из „Русской мысли“ специально — с заданием облить меня грязью, чудовищной пошлостью, клеветой, брехней! Ведь всем известно, что он сидит дома, уже давно не выходит никуда (и потому даже и тут солгал: „удостоившийся присутствовать“ — как подписался он под своим „Маленьким фельетоном“)» ^[1070]. Яблоновский в течение двух лет был на содержании своей жены, находившейся на официальной службе по канцелярской части в газете «Советский патриот», следовательно, получавшей жалованье от советского посольства.

Напечатал статью о перемене Буниным политических взглядов в том же роде, как писал Яблоновский, другой сотрудник «Русской мысли», сообщал Бунин А. Седых 19 декабря 1948 года, «темный прохвост Лазаревский, про которого уже давно ходят здесь слухи насчет его делишек с немцами во время оккупации…» ^[1071]. Взволнованный «подлостью „Русской мысли“», Бунин послал в «Новое русское слово» «Письмо в редакцию», оно было напечатано 28 декабря 1948 года.

Бунину необходима был поездка в Русский Дом для поправления здоровья. А денег не было, и он написал отчаянное письмо А. Седых 5 декабря 1948 года:

«…Решаюсь наконец сказать вам вот еще что: я стал очень слаб, задыхаюсь от эмфиземы легких, летом чуть не умер (буквально) от воспаления легких, два месяца пролежал в постели, разорился совершенно на докторов, потом на бесполезное лечение эмфиземы (ингаляцией), которое мне стоило 24 тысячи — и т. д. Второго января должен уехать с В. Н. опять на зиму в Juan-les-Pins, чтобы не свалиться опять от парижского климата и холода в квартире… Короче сказать: мне пошел 79-й год и я так нищ, что совершенно не знаю, чем и как буду существовать. И вот, от совершенного отчаяния, прошу вас — сделайте, ради Бога, что-нибудь для меня — попросите, например, Кусевицкого и добрых людей, знакомых его, помочь мне хоть немного.

Возможно, что просьба моя глупа и безнадежна — тогда сожгите это мое позорное письмо» ^[1072].

Известный русский дирижер и музыкальный деятель, президент Общества американо-советской дружбы в годы войны, Сергей Александрович Кусевицкий, по словам А. Седых, «немедленно и очень щедро отозвался на эту просьбу».

По поводу сбора денег для Бунина А. Седых сообщал 13 марта 1965 года: «Письмо от 5–12–48 даст вам очень точное представление о степени нужды, в которой жил И. А., и о его моральных страданиях, связанных с необходимостью обращаться за помощью к состоятельным людям. В среднем в месяц я высылал ему 100 долларов. Деньги эти я добывал тем, что продавал некоторым моим знакомым книги И. А. по 25 долларов за экз.; позже он присылал мне на отдельных листках автографы для этих людей, и я вклеивал их в книги» ^[1073].

Написал он о своей «гнусной, нищей старости в минуту горького отчаянья» и теперь, говорит в письме к А. Седых 19 декабря 1948 года, «очень раскаиваюсь — тем более, что вижу, особенно по нынешнему письму ко мне Марка Александровича, что во всем Нью-Йорке трудно найти среди архимиллионеров больше двух человек, способных дать сто долларов. И говорю вам истинно от всего сердца: не просите ради Бога ничего ни у кого больше» ^[1074].

Бунин написал «Автобиографические заметки» и отправил 5 декабря 1948 года с уплывшим в Америку П. А. Михайловым Андрею Седых для «Нового русского слова» (напечатаны 26, 27 и 28 декабря 1948 года).

Он взял билеты на 2 января 1949 года для поездки в Русский Дом вместе с Верой Николаевной. Об отъезде на Лазурный Берег писал Зуров автору данной работы 12 августа 1966 года: