Всю поверхность стола занимала знакомая схема: структура из полусотни бункеров, накрытая листом стекла. Каждый бункер на ней походил на тарелочку. Стол окружала дюжина стульев. Дональд понял, что это штабная комната, где генералы передвигают пластиковые модельки и ворчат из-за потерь, исчисляемых тысячами. Он прошелся взглядом по картам и схемам на стенах. К штабу примыкала ванная комната, на ее двери на крючке висело полотенце. В дальнем углу расположилась аккуратно заправленная койка. Возле нее на стопке ящиков со склада стояла лампа. Вдоль стен змеились провода удлинителей — признаки помещения, давно превращенного в нечто вроде квартиры.
Дональд подошел к ближайшей стене и присмотрелся к схемам и чертежам. В некоторых местах они висели в три слоя и были исписаны пометками. У него не возникло впечатления, что здесь планируется война. Тут все скорее напоминало сцену из криминального сериала, под которые в прошлой жизни он быстро засыпал.
— А ты не спала дольше меня, — сказал он.
Анна подошла и мягко коснулась его плеча. От неожиданности Дональд слегка вздрогнул.
— На сегодня уже почти год. — Ее рука скользнула вниз по спине. — Принести тебе выпить? Хочешь воды? И еще у меня здесь есть запас шотландского виски. Папа не знает и о половине того, что спрятали в этих ящиках.
Дональд покачал головой. Повернувшись, он проследил за тем, как она скрылась в ванной и отвернула кран. Потом возвратилась, потягивая воду из стакана.
— Что здесь происходит? Зачем меня разбудили?
Она глотнула и махнула стаканом на стены. Потом рассмеялась и покачала головой:
— Я бы ответила, что ничего, но здесь ад, который вытащил меня из одного ящика и запер в другом. Но тебя это не касается — по большей части.
Дональд снова обвел взглядом комнату. Целый год жить вот так… Перевел внимание на Анну, на то, как ее волосы связаны на затылке в пучок, из которого торчит шариковая ручка. Кожа бледная, лишь под глазами темные круги. Как она смогла такое выдержать — жить здесь взаперти?
На дальней стене висела отпечатанная схема, такая же как на столе: решетка из кругов, составляющих комплекс. Знакомый красный крест перечеркивал двенадцатый бункер в левом верхнем углу. Рядом он увидел другой крест, новый: похоже, там находился десятый бункер. Потеряны новые жизни. А в нижнем правом углу решетки расположилась непонятная мешанина. Он шагнул ближе, и комната словно пошатнулась перед его глазами.
— Донни?
— Что здесь произошло? — спросил он почти шепотом.
Анна повернулась узнать, на что он смотрит. Потом бросила взгляд на стол, и Дональд понял, что ее бумаги разбросаны там поверх того же угла схемы. Стекло над ней густо усеивали пометки синими и красными восковыми карандашами.
— Донни… — Она шагнула к нему. — Дела у нас идут паршиво.
Он уставился на красные пометки на настенной схеме: кресты и знаки вопроса. Дональд увидел и примечания красными чернилами, с линиями и стрелками. Такие пометки и надписи окружали около десятка бункеров.
— Сколько? — спросил он, пытаясь сосчитать, сколько тысяч жизней потеряно. — Они погибли?
Анна глубоко вдохнула:
— Этого мы не знаем.
Она допила воду, прошла вдоль длинного стола и пошарила на одном из придвинутых к нему стульев. Достала бутылку и налила на два пальца в свой стакан.
— Все началось в сороковом, — пояснила она. — Он стал темным примерно год назад…
— Стал темным?
Анна глотнула виски и кивнула, потом облизала губы.
— Сперва перестали поступать сигналы с камер. Не сразу, но постепенно они вырубили все. Мы потеряли контакт с их руководством. Никому не смогли дозвониться. Сменой тогда руководил Эрскин. Он поступил согласно «Правилам» и дал добро на отключение бункера…
— То есть убить всех?
Анна стрельнула в него взглядом.
— Ты ведь знаешь, что полагается делать.
Дональд вспомнил двенадцатый бункер. И как он принял такое же решение. Как будто у него имелся выбор. Система работала автоматически. Разве он всего-навсего не выполнил последовательность действий, записанную кем-то другим?
Он долго смотрел на схему с красными пометками.
— А остальные? Другие бункеры?
Анна допила виски одним долгим глотком и жадно глотнула воздуха. Дональд заметил, как она взглянула на бутылку.
— Отца разбудили, когда такое же произошло в сорок втором. А к тому времени, когда он пришел за мной, стали темными еще два.
Еще два бункера…
— Почему за тобой?
Она заправила за ухо прядь.
— Потому что больше было не за кем. Потому что все, кто помогал это проектировать, или умерли, или свихнулись. Потому что отец впал в отчаяние.
— Он хотел тебя увидеть.
