Он стоял на набережной почему-то в Одессе, над ним трепыхался разноцветный холщовый зонт, перед ним стоял лоток: он торговал яблоками в гранатовой глазури. Стоял он тут уже давно, яблоки почти все раскупили, осталось одно. Ветер с моря шевелил его непослушные вихры, мимо неспешно фланировали люди, утомленные солнцем. Откуда-то доносилась песня Эроса Рамазотти, сзади него журчали фонтаны, струйки пота стекали по его коже под футболкой, он изнывал от безделья и ожидания. Ему страшно хотелось бросить все, добежать до моря, нырнуть и плыть навстречу солнцу, смывая с себя пот тревоги и усталости. Он всматривался в аквамариновую даль, будто надеясь увидеть там одинокий парус. Картину моря заслонила тень, он сфокусировал взгляд перед собой и увидел трех молодых женщин, остановившихся перед его лотком. Были они почему-то совершенно обнажены, волосы, украшенные драгоценными диадемами, трепал ветер. Слева стояла темноволосая, в теле, женщина с полной грудью, справа – блондинка с волнистыми волосами, а в центре – девушка с зелеными глазами, медно-рыжими волосами и острой конической грудью. Все три смотрели на него, губы их шевелились, но он не слышал слов. Молча он взял последнее яблоко и протянул рыжей девушке, та взяла его, лизнула глазурь и, глядя ему в глаза, произнесла: «Загадай желание. Будет тебе счастье».
Михаил расплющил глаза: он лежал на кровати, пальцы его сжимали белый хитон. Эх, блин, какое уж тут счастье. Пошли покурим, Майкл. Никаких вещих снов не бывает. Это Фрейд тебе сон подогнал, вытащив из тебя твое желание. Он побрел на кухню, поставил чайник, плюхнулся на стул и закурил, потом проделал привычные уже манипуляции с телефоном – ничего нового не было. Он налил себе кружку чаю и опять залез на страницу Белки в фейсбуке, стал крутить ленту вниз, будто перед ним был папирус жрецов, скрывающий ответ оракула, у которого он безуспешно пытался выведать свою судьбу. Ну почему же она ушла? Даже не поговорив. Я бы все исправил. Дал бы страшную клятву. Вот, даю страшную клятву. Пусть меня гром разразит, если я еще раз… Он рассматривал фотографии, наводил курсор на лайки, читал имена каких-то совершенно не известных ему людей, пока взгляд его не уперся в знакомое имя. «Вольдемар Боборыкин». Жар бросился ему в голову, он в три глотка выхлебал чай и грюкнул кружку о стол. Так это не почему она ушла, а к кому! Дуридомский ты Дуридом! Вот тебе и «Я так больше не могу». Вот все и встало на свои места! Она же говорила, что ей с ним хорошо. И пока ты тут денег собирался срубить, как Гефест ковал будущее счастье, она… с этим Аресом… А у него откуда же деньги. Ну дурак ты совсем. Когда она к тебе пришла, разве у тебя были деньги? Разве в деньгах дело? С милым и в шалаше… Ах ты, мать твою расперемать! Надо покурить срочно. Господи, да ты мокрый совсем. Надо в душ сходить, потом покурим.
