С отъездом из Москвы Денис сразу повеселел, и небольшое путешествие превратилось для молодоженов в оглушительное счастье. Из Казани решили по Волге подняться до Отважного, побыть там день-два и ехать на зиму в Москву.
…К пристани подъехали в тот момент, когда на пассажирском пароходе «Парижская коммуна» собирались уже отдавать причалы. Отсюда, снизу, освещенный из-за Волги заходящим солнцем, город казался сказочно-красивым. Но ни Денис, ни Ольга Николаевна ничего не замечали и не видели – они как бы ослепли от счастья.
Оглушенные этим счастьем, они часа не могли прожить друг без друга. Как хорошо они сделали, что уехали из Москвы.
К остановившейся пролетке подбежал грузчик и бодро осведомился:
– Чемоданчики поднести?
– Да пожалуй что и поднести… – согласился Денис, слезая с пролетки и помогая сойти Ольге Николаевне.
Грузчик был невысокий, но крепкий мужичонка, в лаптях и в драных парусиновых штанах, с пятнами жирного мазута на коленях; рубашки на нем не было вовсе, загорелое тело – сплошь покрыто ссадинами, левый глаз заплыл от огромного синяка, правый же, – голубовато-мутный – смотрел бодро и даже лихо. Видно было, что грузчик человек пьющий. Он суетливо подхватил чемоданы и, шаркая лаптями по занозистым доскам трапа, пошел той своеобразной, ладной и твердой походкой, которой ходят только волжские грузчики.
На пристани разыгралась маленькая сценка, которую впоследствии ни Денис, ни Ольга не могли вспоминать без смеха. Возле трапа на пароход Денис отобрал у грузчика чемоданы и стал расплачиваться. За услуги грузчику полагалось три рубля. Денис, никогда не носивший денег в кошельке, – они всегда были рассованы по карманам – сунул руку в боковой карман пиджака и достал пачку денег; в ней было что-то около трехсот рублей. Отвернув от пачки тридцатку, что лежала с краю, он показал ее грузчику и спросил:
– Хватит или мало?
Грузчик, думая, что над ним подсмеиваются, ответил в том же тоне, ухмыляясь:
– Маловато, товарищ…
Денис отвернул еще две бумажки – по пятидесяти рублей.
– Мало?
– Мало… – дерзко ответил грузчик, начинавший сердиться.
– Ух, и жадный же ты!.. – рассмеялся Денис и вдруг сунул в руку грузчика всю пачку.
– На, браток… и – улепетывай.
Он взял грузчика за плечи, повернул его лицом к городу и легонько подтолкнул.
Грузчик нерешительно отошел, недоверчиво покосился на Дениса единственным глазом и вдруг, судорожно сжав в потном кулаке деньги, опрометью бросился на берег. Перемахнув саженными скачками трап, он пустился в гору, сверкая голой спиной и лаптями. Его движения были так неестественно быстры, что Денис с Ольгой так и покатились от смеха.
Грузчик же, мчавшийся вначале напрямик, без разбору, мало-помалу стал забирать влево, и вскоре стало совершенно очевидно, что курс он держит на «Центроспирт», маячивший на набережной возле церкви.
– Ах, Денис, – говорила Ольга вечером в каюте, разбирая вещи. – Как мне нравится эта твоя бурлацкая широта…
– Легко быть широким и добрым, когда богат, – вздохнув, ответил Денис.
И, подумав, добавил:
– А знаешь, я действительно как-то никогда не понимал скряг. Особенно смешна людская жадность к разного рода камешкам – рубинам там, бриллиантам… Ну, что они? Их – ни с хлебом и ни с солью. Ей-богу. А горя – горя они много приносят…
Несмотря на то, что Денис еще при отвале парохода попросил капитана не говорить о том, что он находится в числе пассажиров, все-таки весть о том, что писатель Денис Бушуев едет на «Парижской коммуне», молниеносно разнеслась по всем трем классам, и кое-кто из любопытствующих, желая поглазеть на знаменитость, стали настойчиво прогуливаться по коридору возле двери в каюту Дениса и Ольги. Состав любопытствующих был очень разношерстный: две розовощекие студентки из Казанского университета, инженер-путеец с женой, страстной поклонницей Бушуева, кочегар «Парижской коммуны», сам пописывающий стишки и даже печатавший их изредка в газете «Водный транспорт», пионервожатый, везший ребят на отдых, и два московских шахматиста, игроки первой категории, совершавшие путешествие по Волге.
Будучи по природе своей человеком, совершенно лишенным тщеславия, Денис невероятно страдал от своей известности. Но то новое, что появилось в его характере вместе с мгновенно пришедшей славой, нетерпеливо и грубо реагировало на все, что раздражало Дениса или мешало ему.
Он позвонил.
– Послушайте, – раздраженно сказал он вошедшему официанту. – Скажите, пожалуйста, этим товарищам, чтобы они перестали караулить мою дверь. Я – в уборную, а они мне блокноты под нос суют, чёрт бы их побрал совсем… Почему не гулять по палубе – такой чудный вечер… Пожалуйста.
Ужин спросили в каюту, а после ужина Денис с Ольгой вышли на палубу.
