– Сегодня накормить всех до отвала, выдать по доброй чарке водки! А потом всем на круг. Будем решать, что делать дальше. А сейчас посылайте казаков выкатить со струга бочки с водкой.
– Пошли, ребята! Надо нам немного здоровье подправить! – весело сказал Якушка Гаврилов, подмигивая есаулам.
– Эй, Микита, – крикнул Леско Черкашин рыжему казаку, который хотел прошмыгнуть мимо есаулов. – Зови ребят! Бочки с водкой надо скатить со струга!
– Я мигом! – радостно крикнул тот и рысцой побежал к разинцам, сидящим у костров.
Вскоре у лодки собралась изрядная толпа. По мосткам скатывали бочки с водкой.
– Эй, Митрий, смотри не разлей, а то не хватит всем! – кричал рыжий Никита, обращаясь к седоусому казаку, осторожно скатывающему бочку.
Толпа казаков захохотала. А седоусый на то ответил:
– Я-то не разолью, не боись.
– Митрий, налей выпить чарку! – кричит казак, без рубахи и штанов, по колено стоящий в воде, стирая свои портки.
– В воде по горло, а пить просит, – с усмешкой ответил седоусый, ставя бочку и ловко выбивая пробку рукоятью сабли. Прозрачная струя брызнула в подставленную казаком шапку.
Подбежал есаул Якушка Гаврилов, закричал:
– Ты что, Митрий, тут устроил бражничество? – перевернул бочку набок, отверстием вверх. – Забейте новую пробку, – потребовал есаул.
Казаки мигом срубили небольшое деревце и выстругали что-то наподобие пробки. Якушка камнем забил её в отверстие и велел катить бочку к костру, где расположились его люди.
Затем стал стыдить седоусого:
– Эх ты, Митрий, Митрий, я-то на тебя надеялся, а ты не успел снять бочку – и давай хлебать водку!
А казак, успев уже изрядно выпить из шапки, захмелел и бессмысленно широко улыбался.
– Тьфу! – в досаде плюнул Яков, поняв, что говорить с ним бесполезно. – Не получишь больше, ты уже свое выпил!
– А мне ужо хватит, – ответил казак, икнув.
У костров, куда подкатили бочки с водкой, в котлах дымилось готовое варево: у кого уха из только что наловленной рыбы, у кого вареная баранина или похлебка из птицы.
Сотники поставили виночерпиев, строго наказав: более чарки не давать. Водку разливали, кому во что придется, а кто совсем не имел ничего, сразу же принимал вовнутрь. Прежде чем принять свою порцию, казаки широко крестились, и, опрокидывая чарку, довольно крякали. Потом шли к костру, где хлебали варево, весело переговариваясь.
– Эй, ты, куда лезешь, собачьи твои глаза! – кричит виночерпий. – Только что выпил и опять подставил. Да хоть бы кружку, а то ковш!..
– Что ты, браток! Я еще почти и не пил! – ответил здоровенный казак. – Принял я твою чарку, а она даже не согрела. Что пил, что не пил! Воду ты, что ли, разливаешь?
– Когда потчуют, и воду пей! – ехидно ответил виночерпий.
– Налей еще, браток! Мало, сам видишь!
– Добавь, а то батько осерчает. Он ему велел наливать в ковш! – зашумели у костра казаки.
– Ладно, давай посудину, – сдался виночерпий.
Казак подал ковш. Виночерпий, ворча, налил в посудину. Ефим широко перекрестился, выпил, вытерев рукавом губы, молвил:
– Вот это другое дело. Хоть зажгло, – и пошел к костру, где дружки уже приготовили ему полбарана.
Насытившись до отвала, одни казаки убирались в тень, дремали под кусточками, а другие, собравшись в группы, судили, спорили, гадая, что ж предпримет батько, третьи же сушили свою выстиранную одежду.
Вдруг застучали барабаны, и все услышали, как кто-то закричал:
– Казаки! Все на круг!
На бугорок у атаманова шатра поставили несколько бочек, воткнули длинное древко с атамановым бунчуком.
Казаки не спеша потянулись на круг. Многие выпили по две, а самые бойкие и по три чарки. Были они навеселе и подшучивали друг над другом.
– Глянь-ко, Илья, Алекся-то штаны потерял, без штанов вокруг куста бегает, – заметил седоусый Дмитрий.
– Придется бесштанным на круг идти, – хохоча, ответил виновник шутки Илья.
– Алекся, штаны-то на другом кусту висят, – подсказал, сжалившись над казаком, Дмитрий.
Обнаружив заплатанные портки, Алексей под хохот казаков на ходу надел их и помчался на круг.
Когда все собрались, на бочку влез Иван Черноярец и заговорил:
– Надо решать, что нам делать – брать Царицын или отплывать дальше вниз.
Из круга выступил молодой казак в лихо заломленной на затылок бараньей шапке и крикнул:
– Что говорить, братцы! Айда на приступ! Вчера чуть было не взяли город. Еще маленько – и наш был бы. Идем немедля на приступ!
– Ты бы еще чарки четыре выпил, так не на Царицын, а на Москву двинул бы! Смотри только оттуда с полными штанами не приди! – перебил крикуна старый казак Лаврентий и, махнув рукой на молодого, сердито сказал:
– Замолчи! Чего зря языком мелешь? Дай сказать есаулу!
Дождавшись, когда казаки замолчали, Черноярец продолжал:
– Может, мы город и возьмем, положив на это много сил, но что толку? Запремся там и будем сидеть на царицынских животах, ждать, когда воеводы нас обложат и в осаду возьмут? Тогда бежать куда? В степь, что ли?
– А струги-то для чего? – выкрикнул кто-то из круга.
