– Не перебивайте меня, когда я говорю, сэр! Не перебивайте! – Капитан подступил к мистеру Фрейеру почти вплотную, до того близко, что мог бы при желании поцеловать штурмана, но тон мистера Блая так походил на визг, как ничто когда-либо доносившееся из его каюты. – Прах вас возьми, сэр, вам надлежит помалкивать, когда к вам обращается старший офицер! Вы меня слышите, сэр? Слышите?
– Да, капитан, – тихо ответил мистер Фрейер.
– У вас было два полных дня, мистер Фрейер. Два полных дня, чтобы рассказать о нанесенном мне оскорблении, и где же я впервые услышал о нем? На палубе. Перед наказанием. В присутствии офицеров и всех матросов. Вам не кажется, что вы могли бы упомянуть о нем несколько раньше?
Мистер Фрейер поколебался, несомненно из желания сначала удостовериться, что капитан закончил свою тираду, а уж потом дать ответ или объяснение.
– Я пытался рассказать вам вчера, сэр, – медленно и осторожно произнес мистер Фрейер. – Я сказал, что он позволил себе непристойное замечание, которое не стоит повторять при матросах, а вы…
– Вы ничего подобного не говорили, сэр! – грянул капитан и начал метаться по каюте, разбрасывая туда-сюда лежавшие на столе бумаги, – а я потом подбирай. – Ничего!
– Говорил, капитан, – твердо ответил мистер Фрейер. – Я стоял там, где стою сейчас, и…
– А, так теперь вы называете меня лжецом, мистер Фрейер, не так ли? – снова подскочив к нему, осведомился капитан. – Говорите прямо! Вы называете меня лжецом? Мистер Кристиан, вы будете свидетелем.
Наступило долгое молчание. Больше всего мне хотелось сунуть голову в дверь и взглянуть на лицо мистера Фрейера, да и на лица остальных офицеров – за все месяцы, проведенные ими в море, они при таком разговоре еще не присутствовали, – однако я не решился проделать это, полагая, что капитан в своем гневе вполне мог эту самую голову снести.
– По-видимому, я ошибся, сэр, – в конце концов сказал мистер Фрейер.
– Вот как! Ошибся! – проорал утвердившийся в своей правоте капитан. – Вы слышите, джентльмены, он ошибся. Не понимаю, что мешает мне выпороть заодно и вас.
– Сэр, – неразумно вмешался в разговор мистер Эльфинстоун, – мистер Фрейер – мичман. Его пороть нельзя.
– Молчите, мистер Эльфинстоун, – тут же сказал мистер Кристиан, которому хватило ума понять, что капитан произнес эффектную фразу, но отнюдь не угрозу.
Вмешательство этих двоих застало, надо полагать, капитана врасплох, потому что он огляделся в поисках новой причины для гнева, а затем посмотрел на дверь и увидел меня, не успевшего выпрыгнуть из поля его зрения.
– Тернстайл! – рявкнул он, и сердце мое перевернулось, ибо капитан находился в том состоянии, когда урезонить человека невозможно, и если ему и впрямь хотелось кого-нибудь выпороть, что же, я был единственным из присутствующих, ничем от порки не защищенным. – Тащи сюда свою клятую костлявую задницу, мигом!
Я опасливо вступил в каюту, постаравшись ни к кому близко не подойти, и обвел всех взглядом. Мистер Фрейер был бледен. Мистер Кристиан и мистер Эльфинстоун казались встревоженными, а мистер Хейвуд, паскудник, выглядел так, точно он от всей души наслаждался представлением, которое разыгрывалось на его глазах, а уж подобного удовольствия не получал с тех пор, как в последний раз выдавил на своей физиономии прыщ.
– Капитан? – сказал я, готовый попросить прощения за все, безотносительно того, повинен я в чем-либо или нет.
– Напиши от моего имени уведомление, Тернстайл, – сказал капитан. – Дата сегодняшняя. Флетчер Кристиан производится в лейтенанты и занимает должность корабельного штурмана. Джон Фрейер сохраняет свое положение и помогает, буде то потребуется, мистеру Кристиану в выполнении его обязанностей.
– Сэр, я вынужден протестовать… – начал мистер Фрейер, но багровый от гнева капитан резко повернулся к нему.
– Протестовать, вы? – завопил он. – Протестовать против моих решений? Прах вас возьми, вы были пойманы на… Прах вас возьми! Вы оскорбили на палубе корабля меня и мою семью и думаете, что я стерплю ваше предательство, так? В училище, где всем заправляют подобные вам, сэр, может быть, и стерпел бы. Таков был бы мой долг, да, долг моряка. Но не здесь, сэр! Не на борту «Баунти»! Я капитан, каким бы мое происхождение ни было, а вы мой подчиненный, каким бы ни был титул вашего отца. И вы будете выполнять мои приказы, сэр! Не так ли, сэр? Вы будете делать то, что я прикажу, сэр, вам понятно?
Мистер Фрейер, чьи ноздри, клянусь, раздувались, как у разгоряченного коня, гневно смотрел на капитана.
– Вам понятно, сэр?! – снова взревел капитан, и мистер Фрейер наконец медленно кивнул.
– Вы, как вы сами сказали, капитан, – произнес он.
– Да, именно так, – подтвердил мистер Блай, одергивая китель и стараясь успокоиться. – Капитан для всех, от офицеров до мичманов и юнг, и пусть никто не забывает об этом. Вы довольны повышением, мистер Кристиан?
– Так точно, сэр, – ответил наш новый штурман; я видел, что он старается не улыбаться и не выпячивать грудь более, чем следовало. Что до его закадычного угреватого дружка, тот готов был лопнуть от радости.
