… А потом был плен. Невольничий рынок, страх, что будет, когда узнают, что она беременна? И спаситель, которого ждет сейчас короткий, но жестокий бой.
… Он и в самом деле был коротким и кровавым. Мальтийские пираты нещадно вырезали половину мужчин, остальные триста сдались. Госпитальеры ликовали. Лазутчик их не обманул! Они прекрасно знали, кто плывет на этом галеоне и в чем состоит их главная добыча. Султанша и ее шехзаде. Теперь-то Османы раскошелятся! Поэтому предводитель пиратов поначалу был с Софией и другими женщинами почтителен:
– Выходите наверх. Все, – он тут же выделил Софию и ее сына, которые были одеты богаче других. И бросил своему спутнику: – Похоже, это она. Госпожа, – он насмешливо поклонился. – Прошу вашей аудиенции.
Он говорил по-турецки, коверкая слова, и София интуитивно угадала в нем француза. Волнуясь, она сказала на почти уже забытом родном языке:
– Я не госпожа. Вы ошиблись.
– Француженка? – мальтиец был удивлен. – Обращенная в мусульманство?
– У меня не было выбора. Но я пока не мусульманка.
– Наверх! Живо! – скомандовал пират и пропустил вперед женщин, внимательно осматривая каждую, словно выбирая.
Когда в лицо ударил солнечный свет, ослепительный после мрачной каюты, София невольно закрыла глаза. А когда открыла их, застонала. Прямо перед ней с перерезанным горлом лежал Ибрагим-челеби. А рядом с ним… О нет! София поняла, что это конец всем ее надеждам на счастье.
Кизляр-ага лежал навзничь, лицом вниз, его голова была разрублена рыцарским мечом. Удар был такой силы, что лысый череп евнуха раскололся надвое, будто яйцо, и из него, подобно куриному желтку, вытекли мозги. Перемешанные с кровью и осколками костей, они растеклись по палубе, образовав под палящими лучами солнца зловонную лужу. Софию замутило, и она, зажав рот, отвернулась. Гигант, который сумел нанести такой чудовищный удар кизляр-аге, стоял рядом и ухмылялся.
– Твой возлюбленный? – спросил он у задыхающейся от рвотных позывов Софии.
– Он евнух, – еле слышно прошептала она.
– Слыхал я о забавах в султанском гареме, – гигант захохотал. – Ты мне покажешь, красавица, как вы это делали? Когда у мужчины нет члена, а только яйца.
– Рене, помолчи, – раздался грозный оклик капитана. – Это женщина султана и его сын. Не зли ее и не трогай, она нам пригодится.
– Нет! Это не шехзаде! Вы ошиблись! – отчаянно закричала София и прижала к себе ребенка. Мальчик насупился, но не плакал.
– Ты лжешь, женщина!
– Арман! – она не верила своим глазам. Он жив, ее рыцарь! Отец ее ребенка!
– Я тебя знаю?
– Помнишь, как посадил меня на корабль? Я должна была выйти замуж за твоего кузена, – она жалко улыбнулась.
– София? О Боже! Какая ужасная судьба. Ты была в гареме у султана!
– Всего лишь кормилицей шехзаде, его сына! Я ведь была беременна, когда туда попала! Меня не могли взять в гарем. Туда берут только девственниц. Я была там всего лишь служанкой. А он… – она взглядом показала на кизляр-агу. – Он всего лишь евнух.
– Капитан, так нас, выходит, обманули? – присвистнул гигант, разочарованно глядя на своего предводителя.
– Кто все эти женщины, София? – хмуро спросил тот.
– Наложницы султана. Мы отправлялись в хадж.
– Их тридцать, Арман, – повернулся к капитану гигант, пересчитав женщин. – Богатая добыча. Ведь это женщины самого султана.
– И сколько денег за них можно выручить, София?
– Я… я не знаю.
– А за тебя?
– Боюсь, ничего. Я никто, Арман. Всего лишь бывшая кормилица, – жалко сказала она.
– Но ты одета богаче других!
– Это все он, – София кивнула на мертвого евнуха. – Он нас баловал. И он… усыновил твоего…
– Замолчи! Ты сама не знаешь, что говоришь! Ты султанская подстилка, шлюха! На тебе турецкое платье! И эти украшения, – мальтиец брезгливо ткнул пальцем в золотое ожерелье на ее шее, – как ты их заработала? Что ты сделала, чтобы тебе это подарили? О, Господь Всемогущий! Моего ребенка усыновил
– Арман! – она упала на колени. – Он не турок! Смилуйся!
– Прочь, – мальтиец брезгливо отпихнул ее ногой. – Всех – снова вниз! В каюту! И запереть! Мы идем на Крит! Отдадим добычу венецианцам, пусть сами разбираются, что делать со всем этим сбродом.
…Она плакала, думая о том, что ее судьба резко меняется уже в третий раз. Что теперь будет с ее мальчиком? А с ней? И кто она теперь, София или Зафире? Снова одна, без денег и покровителя.
Судьба…
– Назлы, позови-ка ко мне Юсуфа, – велела служанке Турхан-султан, перебирая золотые украшения в богато изукрашенной самоцветами шкатулке. Сапфиры, рубины, изумруды… Она словно обожглась, отбросив изумрудное кольцо. Камень точь-в-точь как глаза у этой нахалки! У Шекер Пара!
– Его нигде нет, госпожа.
– Куда же он запропастился? – насторожилась Турхан.
– Исчез в тот вечер, когда ушел в город с вашим письмом. С тех пор о Юсуфе ни слуху ни духу.
